Подводный Терминатор

Зверев Сергей Иванович

Он положил трубку на место, растерянно посмотрел сначала на спокойно стоящего перед ним малорослого профессора ихтиологии, казалось, и не ожидавшего другой реакции от своего высокого московского заступника, затем на паспорт, который держал в руках.

– Приносим наши извинения, – казенным тоном заговорил капитан погранвойск. – Сожалеем, но такая у нас работа, проверять всех, прибывающих в порт… Охрана границы…

– Да, да, конечно, – Шамседдин благосклонно кивнул. – Я все прекрасно понимаю и не в обиде…

– Ну, вот и отлично! – бодро сказал капитан, возвращая паспорт ихтиологу. – Держите ваши документы, вы свободны. Желаем вам счастливого пути…

Принимая

паспорт, Шамседдин вопросительно посмотрел на стоящего рядом с ним прапорщика.

– Что-нибудь не так? – вежливо поинтересовался дежурный капитан.

– Там, возле моего катера, часовой поставлен, – отвечал Шамседдин.

– Ах, ну да! – капитан кивнул. – Товарищ прапорщик! Проводите профессора Халифова к его судну.

– Слушаюсь…

При этом вид у прапорщика был немного разочарованный и сердитый. Ему решительно не нравилось, что высокое московское начальство приказало отпустить этого так называемого профессора. Однако приказ есть приказ.

ГЛАВА 21

Полковник Крягин взял со стола свою любимую курительную трубку из черного, прочного, как камень, дерева, набил ее табаком, раскурил от спички, с наслаждением затянулся ароматным табачным дымом. Потом уселся на диван, рассеянно оглядывая незамысловатую обстановку своей квартиры обычного военного в типовой гарнизонной девятиэтажке. Дым сизыми кольцами подтягивался к потолку, полковник напряженно думал.

Прослушивающее устройство в его телефоне могли установить спецы из ФСБ или какая-нибудь преступная группировка, которая обладала очень похожими ресурсами, материальными в первую очередь. Собственно, рассуждал полковник, вариантов тут было не так уж много. Если это дело рук местной мафии, то все это по меньшей мере странно: полковник разведуправления по Дагестану никогда не занимался ни рыбной, ни нефтяной, ни наркомафией, это просто не его круг ответственности.

Значит, остается местное управление ФСБ. Тут тоже возможны варианты. Приказ о начале негласного наблюдения за каким-нибудь высоким чином в разведке всегда принимается на самом высоком уровне, непосредственно начальником ГРУ, с санкции военной прокуратуры. Вообще-то полковник Крягин не чувствовал за собой никакой вины, не знал, за что бы его можно было начать прослушивать. Но допустим, там, в Москве, генералы чокнулись и вообразили, что он стал вдруг шпионом. Как говорится, от сумы да от тюрьмы… Сегодня полковник пробовал прозондировать обстановку.

В Москве у него были друзья, с которыми он вместе учился в академии, а потом некоторое время служил. Крягин прекрасно понимал, что никто напрямую ему не скажет: за тобой, мол, по таким-то и таким-то причинам назначили слежку. Но своим друзьям он верил и надеялся, что в случае чего они так или иначе дадут ему понять, что дело запахло жареным.

Сегодня, сидя в своем служебном кабинете, полковник долго болтал по телефону с одним из своих московских друзей. Болтал о всякой ерунде, спрашивал, как дела, говорил, какая сейчас чудесная рыбалка на Каспии, приглашал приезжать в Махачкалу, вместе порыбачить. Разговор был дурацкий, опасно балансирующий на грани нарушения субординации и использования служебной связи в личных целях. Однако полковник нарочно делал это, полагая, что если в Москве на него катят телегу, то в таком неформальном с виду разговоре это лучше всего почувствуется. Полковник напряженно вслушивался в интонации своего московского приятеля, генерала, между прочим. Тот спокойно и дружелюбно говорил, что с удовольствием бы, но служба…

Вот и теперь, сидя на диване в своей квартире, полковник Крягин еще и еще раз вспоминал

этот разговор, каждую сказанную ему фразу, ее интонации, настроение говорившего. И впечатление, возникшее поначалу, теперь все более и более укреплялось, перерастало в уверенность: нет у Москвы никакого тайного зуба на полковника Крягина. Отношение к нему всех его друзей-приятелей оставалось прежним, как к хорошему службисту, разведчику, назначенному на трудный, опасный пост в Дагестан и неплохо со своей работой справляющемуся.

Но если так, если в Москве не имели ничего против него, тогда… Тогда получается, что все это прослушивание его телефона является самоуправством местных чекистов, их собственной инициативой. Стало быть, возникал вопрос: за каким чертом им все это понадобилось?

Полковник так погрузился в свои мысли, что и не заметил, как погасла его трубка. Ощутив противный вкус на губах, он встал, вытряхнул содержимое трубки в пепельницу, отложил свой курительный прибор в сторону. В конце концов, существовал самый простой, хотя и несколько рискованный способ проверить, кому понадобилось его прослушивать. И пусть он рискованный, но работа разведчика часто оказывается связанной с риском. Зря, что ли, он сделал перед своими соглядатаями вид, будто ничего не заметил, оставив в своем телефонном аппарате «жучок» нетронутым? Раз он там стоит и добросовестно передает кому надо все его телефонные разговоры, значит, это обстоятельство просто грех не использовать. Затеять контригру в одиночку против тех, кто вздумал играть против него.

Полковник решительно подошел к своему домашнему телефонному аппарату, снял трубку, набрал какой-то номер. Послушав некоторое время раздававшиеся в трубке длинные гудки, он надавил на рычажок блокиратора и набрал другой номер.

– Алло? Это гостиница «Звездочка»? Скажите, старший лейтенант Сергей Павлов сейчас у себя? Нет?.. Что, обещался быть в три часа?.. Хорошо… А вас можно попросить оставить сообщение для старшего лейтенанта Павлова? Да… Передайте ему, когда он вернется, что ему звонил полковник Крягин из разведуправления… Да, из разведуправления… Крягин… Скажите, что мне нужно с ним встретиться для важного разговора. Я буду ждать товарища Павлова сегодня в четыре часа… то есть в 16.00… на шестнадцатом километре шоссе на Дербент… Там есть заброшенный маяк, вот там я буду находиться… Нет, не на маяке, а на дороге, на обочине. Я буду на машине… Да… Скажите, что у меня к нему важный служебный разговор. Хорошо, спасибо большое…

Полковник подержал трубку еще несколько мгновений около уха, убедившись, что едва слышные щелчки по-прежнему раздаются в ней. После этого, удовлетворенно улыбнувшись, он положил трубку обратно на рычаги.

Полковник стал одеваться, надел легкий, удобный спортивный костюм с цветастой курточкой. Под мышкой закрепил на ремне кожаную пистолетную кобуру, сунул в нее свой табельный «стечкин». После этого вышел из квартиры. Спустившись вниз, сел в припаркованную возле дома скромную белую «шестерку», каких полно бегает по дорогам Дагестана, и поехал в сторону дербентского шоссе.

ГЛАВА 22

Узловатые, словно бамбуковые, стебли тростника стояли стеной, вода хлюпала под ногами.

Полундра пробрался к небольшому расчищенному от тростника пятачку рядом с песчаным пригорком, показал вышедшему из зарослей следом за ним Исрафилову:

– Вот, посмотрите… Мне кажется, террорист устраивал себе здесь перевалочный пункт, хранил акваланг, подводный мотоцикл…

– Подводный мотоцикл? – удивленно переспросил подполковник ФСБ. – А это не ваши фантазии? Где доказательства, что у террориста имелся такой?