Подводный Терминатор

Зверев Сергей Иванович

Ихтиолог поспешно выглянул в крохотный иллюминатор своей каюты: прямо к нему на полной скорости, вздымая тучи брызг, приближался катер береговой охраны. Даже если бы на корме его не полоскался трехполосный зелено-бело-красный государственный флаг Исламской Республики Иран, то Шамседдин и по виду этого судна догадался бы, кому оно принадлежит. Тем более что приказ оставаться на месте, переданный по мощному громкоговорителю, прозвучал вовсе не по-английски, как того требуют морские правила, и даже не по-арабски, а на фарси, государственном

языке Ирана.

Шамседдин поспешно отключил рацию, схватил листочек с шифром, огляделся, куда бы спрятать, – и не нашел ничего лучше, как сунуть в рот, торопливо разжевать и проглотить этот исписанный гелиевыми чернилами кусок бумаги. Потом Шамседдин выбрался на палубу. Иранский сторожевик остановился в сотне метров от катера ихтиолога, нацелив на него все свое вооружение, и стал спускать надувную моторную лодку. В нее запрыгнули трое стражей исламской революции, мотор взревел, и крохотное суденышко помчалось по направлению к катеру.

Шамседдин вежливо помог двум иранским пограничникам взобраться на свой катер, третий остался в моторке на румпеле. Старший по званию долго и придирчиво рассматривал документы, поданные ему ихтиологом, потом сказал на фарси:

– Мы запеленговали радиосигнал, исходящий откуда-то из этого квадрата. Этот сигнал шел вне предусмотренного эфирного коридора…

– Я не знаю, – учтиво кланяясь, возразил Шамседдин. – Я не слежу за эфиром.

– Но разве это не вы пытались выйти на связь? – пристально глядя на низкорослого профессора сверху вниз, спросил иранский пограничник. – В этом районе просто больше нет судов со спутниковой антенной. А у вас такое оборудование имеется.

– Но мне нужно было передать важные сведения! – оправдываясь, воскликнул Шамседдин. – Это касается моей научной работы.

– Какой научной работы?

– Я ученый, ихтиолог! – отвечал Шамседдин. – Я изучаю нерест осетровых рыб…

– Всякий, пытающийся проникнуть в священную волю Аллаха, создавшего этот мир, совершает грех, – фанатично сверкнув глазами, заявил иранец. – Тебе придется вернуться в порт и предстать перед судом шариата…

Он повернулся к дрейфовавшему неподалеку сторожевому катеру и помахал ему рукой.

Тут же сторожевик взревел мотором и направился к катеру ихтиолога. Подошел вплотную, сильно толкнувшись бортом, на палубу спрыгнули несколько иранских пограничников, они принялись прикреплять швартовы к носовым кнехтам, готовясь брать катер ихтиолога на буксир.

Его самого тем временем повели на иранский сторожевик. Перебираясь через борта, коротышка-профессор споткнулся, упал на чью-то ногу, которая легко, словно футбольный мяч, отбросила его к борту. Он судорожно схватился за леерные канаты, чтобы не вывалиться за борт, стоявшие вокруг и смотревшие на это стражи иранской революции весело рассмеялись, обнажая белые зубы.

Профессор кое-как выпрямился, снова направился к стоящему возле ходовой рубки капитану,

и снова подножка, он полетел головой вперед, попал на чей-то ловко подставленный кулак, его отшвырнули в сторону, и он растянулся на палубе во весь свой невеликий рост. Поднялся, глядя на иранцев затравленно, вытирая кровь из разбитого носа. Снова направился к капитанскому мостику, снова чья-то рука занеслась было над ним, но резкий окрик капитана остановил это издевательство. Глядя на него с благодарностью, Шамседдин проследовал в капитанскую каюту.

Вид у командира иранского сторожевика, когда тот опустился в кресло в своей каюте, оставив щуплого профессора ихтиологии стоять, был весьма мрачный и недовольный.

– Вы нарушили законы Исламской Республики Иран, – тяжко, точно роняя стопудовые гири, начал командир иранских пограничников.

– Но я простой ихтиолог! – Вид у Шамседдина, тощего, побитого, был отменно жалкий и несчастный. – Я мусульманин-шиит, ваш единоверец! Я никому не желаю зла… Но, клянусь Аллахом, в моей голове не было дурных мыслей! Мне просто надо было выйти на связь, чтобы передать сообщение о важнейшем научном открытии, которое я только что сделал. Это открытие имеет исключительное значение для науки…

– Науки? – гневно сверкнув глазами, воскликнул капитан пограничного сторожевика. – Да, наука! Ведь для вас она превыше всего!

Капитан встал и сделал два шага по узкому пространству каюты. Заговорил горячо, убежденно:

– Вы, американцы, тратите миллиарды долларов на эту самую науку! А по всему миру люди голодают. Дети болеют и умирают от недоедания, нехватки лекарств, нездорового образа жизни. А вы, американцы? Вместо того чтобы помочь им, тратите бешеные деньги, наблюдая за игрой рыбок в море!

– Я готов пожертвовать сто долларов на бедных детей города Пехлеви! – воскликнул американский профессор, хватаясь за бумажник.

Глаза капитана сторожевика блеснули жадным блеском, а губы непроизвольно скривила довольная ухмылка. Однако он справился с эмоциями, строго сдвинул брови.

– Твои сто долларов… – сказал он.

– Хорошо, я готов пожертвовать двести долларов! – поспешно заявил курд. – Я передаю их вам, капитан, и надеюсь, что вы достойно распорядитесь этой суммой, разделите ее среди беднейших из бедных…

Капитан снова самодовольно улыбнулся, удовлетворенно кивнул. Шамседдин полез в бумажник, извлек оттуда две зеленые стодолларовые купюры, но тут в дверь капитанской каюты постучали. Капитан с досады крякнул. Шамседдин поспешно убрал доллары обратно в бумажник.

– Капитан! На задержанном катере нашли вот это!

Вошедший пограничник кинул на стол капитану красно-коричневый, с серебряным двуглавым орлом на переплете, с надписью на русском языке – одним словом, самый настоящий российский, – паспорт. Капитан в изумлении вытаращил глаза. Профессор ихтиологии закусил губу.