Подводный фронт
Шрифт:
Н. А. Лунин делал ставку на внезапность. Фашисты, уверенные в надежности своего минного заграждения, считали, что фьорд недоступен для советских подводных лодок, и вели себя здесь довольно беспечно. Этим и воспользовался командир «К-21». Он повел «катюшу» на прорыв в надводном положении с включенными ходовыми огнями, в расчете что противник примет подводную лодку за свой корабль. Вскоре с высокой скалы замигал прожектор фашистского берегового поста. Лунин приказал сигнальщику: «Отвечайте: «Наш характер твердый». Сигнальщик включил прожектор и просигналил: «НХТ». На посту противника, видимо, опешили и замолчали.
21 февраля, вернувшись в Полярный, «К-21» отсалютовала одним залпом. Но мы в штабе флота получили к этому времени разведданные, что по крайней мере пять сторожевых катеров вместе с их причалами были уничтожены в результате этой дерзкой атаки.
«Наш характер твердый»… Думается, не случайно именно эти слова пришли на ум Лунину в такую острую и опасную минуту. Твердый, волевой, несгибаемый характер советского подводника действительно был лучшим паролем, открывавшим самые неприступные и тщательно охраняемые вражеские гавани, прорывавшим самые прочные противолодочные сети и густые минные поля, побеждавшим любые опасности и саму смерть. Каковы же грани характера советского подводника? Конечно же, в первую очередь беззаветная любовь к Родине, конечно же, беспредельная ненависть к врагу, посягнувшему на нашу землю, вот такая отчаянная дерзость в бою, какую проявил Лунин. И еще — стойкость в испытаниях, в борьбе за жизнь своего корабля, своих товарищей.
Уместно тут будет рассказать еще об одном памятном эпизоде той поры — мужественной борьбе за живучесть подводной лодки. Дело было так. 23 марта «М-174» отправилась в свой очередной доход в Варангер-фьорд. На этот раз вместо капитана 3 ранга Н. Е. Егорова, ушедшего в академию, ее повел в море новый командир — капитан-лейтенант И. Е. Сухорученко, бывший старпом с «Щ-404». Лодка вышла в заданный район и начала патрулировать неподалеку от вражеского побережья. Все шло обычным чередом, ничто не предвещало беды.
Подошло время обеда. Лодка погрузилась на глубину 15 метров, и моряки начали готовиться к приему пищи. И вдруг под днищем «малютки» раздался сильный взрыв: лодка напоролась на мину. Взрывной волной «М-174» сначала подбросило вверх, а затем лодка устремилась вниз. У нее оторвало носовую часть легкого корпуса, образовалась пробоина в балластной цистерне, заклинило носовые и кормовые горизонтальные рули. Во всех отсеках погас свет, а в первый отсек через задние крышки торпедных аппаратов и предохранительные клапаны хлынула вода.
В первом отсеке находился один человек — торпедист краснофлотец М. С. Баев. Во время взрыва его сильно ударило. На несколько секунд он потерял сознание. Придя в себя, услышал, как вовсю хлещет поступающая в отсек забортная вода. Немалым мужеством надо было обладать краснофлотцу, чтоб не поддаться панике, не броситься опрометью из отсека, а хладнокровно задраиться в нем, чтобы не дать воде распространиться в другие помещения, остаться наедине с ледяной смертью, вступить с ней в отчаянную борьбу.
В считанные секунды Баев перебросил к торпедным аппаратам аварийные средства и, вооружившись кувалдой, принялся устранять течь. Заработала помпа, по она не успевала откачивать
В одно из мгновений Баев сумел изловчиться и так расчетливо ударил кувалдой по штокам предохранительных клапанов, что поступление воды через них значительно уменьшилось. Ценой неимоверных усилий удалось приостановить поступление воды и через приоткрывшиеся после взрыва крышки торпедных аппаратов.
Пока Баев сражался на самом решающем участке, остальные подводники тоже многое делали для спасения лодки. В тот момент, когда, потеряв управление, «малютка» начала проваливаться па глубину, большую находчивость проявил командир лодки Иван Епифанович Сухорученко. Он приказал трюмным дать воздушный пузырь в среднюю цистерну. Не сориентируйся командир, не дай вовремя такую команду — и «М-174», проскочив предельную глубину, оказалась бы просто раздавленной толщей воды.
Вскоре «малютка» всплыла. Подводники обследовали лодку и установили полученные повреждения. Они были очень серьезными: «М-174» не удерживалась на ровном киле. Когда запустили дизели, она принялась описывать беспрерывную циркуляцию. Нужно было срочно привести в порядок рулевое управление.
— Кто возьмется устранить повреждения? — спросил командир у моряков.
— Поручите это мне, — вызвался одним из первых краснофлотец А. В. Михалко.
И хотя желающих было немало, Сухорученко остановил свой выбор именно на этом моряке — отличном специалисте и спортсмене. Надев легководолазный костюм, Михалко спустился в воду и устранил неисправность.
Лодка стала слушаться рулей. С большим дифферентом на нос уходила она от вражеского побережья к родной базе.
«М-174» двигалась чрезвычайно медленно, и всем нам в Полярном пришлось пережить долгие тревожные часы в ожидании ее. Как всегда в таких случаях, было сделано все возможное для прикрытия «малютки». Навстречу ей выслали эсминец и одну из подводных лодок.
Несмотря на то что пришла «сто семьдесят четвертая» в Полярный глубокой ночью, встречать ее на пирс пришли десятки людей. Прибыл и командующий флотом. Он поблагодарил героический экипаж за стойкость и мужество. А главного героя этого дня — скромного, застенчивого торпедиста Баева — обнял и расцеловал.
За свой подвиг краснофлотец М. С. Баев был награжден орденом Отечественной войны I степени. Высоких наград удостоились и другие члены экипажа.
К весне 1943 года фашисты еще более увеличили свои морские перевозки. Число вражеских конвоев возрастало буквально с каждой неделей. Огромные материальные потери немецко-фашистских войск на советско-германском фронте влекли за собой резкий рост потребности германской промышленности в железной руде и никеле, которые они вывозили из заполярных портов. Надо ли говорить, что в связи с этим наши действия на коммуникациях противника приобретали еще большее значение. Теперь для борьбы с вражеским судоходством можно и нужно было организовать совместные действия разнородных сил флота.