Подводники

Когда водица плещется у дома,

Грех – не уметь и плавать, и нырять.

И ленточка песчаная знакома,

До осени, где можно загорать!

Фома с Ерёмой это всё испили,

Как говорят: – «Из чаши через край!».

На берегу сухарь не раз делили

В атаках оводов и комариных стай.

Пусть детство минуло давно, бесповоротно,

Но всё же хочется опять на бережок,

Где сердце вдруг зайдётся

отчего-то,

Едва рекой откроется лесок.

Вот только повод у обоих разный

Пойти туда, теченье, где несёт.

Фома свой досуг там проводит праздный,

Всё так же грея пузо о песок.

А то прихватит ёмкость и закуску,

Чтоб веселей на солнышко смотреть.

И чебаки не получают спуску,

Попали коль в уловистую сеть.

Его ж приятель (с детства закадычный),

Берёт с собой лопату и топор.

В свой выходной он занят, как обычно,

Уборкой берега, где поселился сор.

Ещё тальник там вырубит под корень,

Разросся что во вред же и себе.

И лишь тогда он к вечеру доволен,

Когда светлее станет на реке.

Фома насмешек часто не скрывает

Над тем, как друг за ним убрать готов

Бутылки с банками, что у реки бросает

В компании веселых пьяных ртов.

Не преминул позвать однажды друга,

Фома, туда, «поляну, где накрыл»!

Да только тот – их выпившего круга

За счет себя расширить не спешил.

Ерёма ил вычерпывал лопатой,

Камыш залетный знатно «прополол»,

А там Фома и сам, вдруг, на попятый –

Допив остатки, плавать он пошел.

Зря говорят, что: – Море по колено!

Тому, кто «градус» собственный поднял,

И «Жигулевским» с неизменной пеной,

И тем, что на сивухе настоял.

Нырнул пловец и саженками резво

Поплыл туда, где бакен на реке.

Не рассчитав умом своим нетрезвым,

Что жизнь его висит на волоске.

Тем повезло, что рядом был Ерёма.

Он спас Фому от сети крепких пут.

С тех пор картина стала всем знакома –

Друзья к реке работать лишь идут!

В почтовом ящике, коль, дырочки белеют –

Знать, опустил посланье почтальон.

Тогда идёт Ерёма веселее

С корреспонденцией в свой дружелюбный дом!

Письмишком нынче балуют не часто:

– Коль есть мобильник, что не позвонить?!

Когда же эпизоды те случатся,

Знать, лучше написать, чем говорить.

«Налоговая» шлёт уведомленье:

Всё заплати до рублика и в срок!

И в день любой, пусть даже в воскресенье,

Отдай стране положенный

оброк.

А вот еще – счета за газ и воду.

За Электричество, что счетчик показал.

Или пришлют, как и всему народу,

Напоминанье, чтоб голосовал.

Привык Ерёма, разобрав конверты,

Газету развернуть перед собой,

В ней не забудут жизни всей моменты

Так объяснить, чтоб понял всё любой.

А тут Фома в окне «нарисовался»,

Бежит к соседу, сам, при том – не свой.

И жалуется: – Долг образовался.

И пеню потянул он за собой!

Что делать, друг? Как с этой быть повесткой? –

Казенное письмишко тычет в нос.

–Давно машина стала лишь железкой,

А всё не выплачен ещё какой-то взнос…

Фома с тревогой смотрит и надеждой,

Что друг поможет, друг – не подведёт.

И коли сам прослыл в селе невеждой,

Ерёма тот – кто выручит, спасёт!

Ерёме ж просветить, как в воду брызнуть.

Все извещения на кучки разобрал,

Чтоб досконально во все беды вникнуть:

– Что и когда товарищ прозевал?!

Настал черед суровому вердикту:

– Плати, Фома и пени крупный грош.

А в будущем запомни, как молитву –

Всё делай вовремя и много сбережешь!

Фома согласен, но слеза обиды

Проделала дорожку по щеке:

– Откуда знать платёжные мне виды,

Живём, коль от райцентра вдалеке?!

И тут Ерёма внёс совета лепту,

С большущей выгодой в бюджет любой семьи:

– Так выпиши районную газету

И сэкономишь денежки свои!

Родную речь не ценят у порога,

Пока судьба не бросит в край чужой.

Туда Ерёму увела дорога,

Где метод вахтовый сулил оклад большой.

На севере он нефть качал из скважин,

На нересте горбушу добывал,

Где по-иному всюду быт налажен,

Да и язык по-разному звучал.

Познал там и якутского немножко,

И у эвенков кое-что постиг:

– Чтоб супу с хлебом попросить и ложку?

Везде понадобится бытовой язык.

И вот расчет получен честь по чести.

Пора домой отправиться в село,

Не чайки где, а куры на насесте.

Родиться где когда-то повезло!

Обратный путь – на нартах, вертолёте.

Потом турбины «Боинга» несли.

Был поезд с сервисом похуже, чем в полёте.

Спасало – что в дорогу припасли…

Последней стал оказией автобус.

Дворы за окнами мелькали чередом.

Как тут не вспомнить старый школьный глобус,