Подвиг

Краснов Петр Николаевич

Ранцевъ зналъ, что эта Русская жизнь была только вдоль рки. Какъ ягоды смородины висятъ на тонкомъ и нжномъ зеленомъ стебл, такъ и села и деревни висли только вдоль стержня рки … Отъ рки на тысячу двсти верстъ до другой такой же рки не было ничего … Или такъ казалось, что тамъ ничего не было? Туда не было ни трактовыхъ, ни проселочныхъ дорогъ. Кое-гд попадались тамъ самодскiе чумы, небольшiя заимки, потомъ все это замыкалось лсною и тундровою пустыней, никому неизвстной и никмъ необслдованной.

Ранцевъ леталъ въ этотъ край на аэроплан. Въ самой лсной

глуши онъ нашелъ большiя села. Онъ спустился къ нимъ. Бревенчатыя избы хранили вковой Петровскiй укладъ. Ранцева встртили спокойно и радушно. Предки этихъ людей были еще Петровскими землепроходцами, поселенными мудрою волею Великаго Императора и съ тхъ поръ забытыми всми. Дороги, протоптанныя ими, заросли лсомъ, и никто сотни лтъ къ нимъ не здилъ. Поколнiе смняло поколнiе, вншняя жизнь къ нимъ не шла. Эти люди, въ старыхъ Петровскихъ старшинскихъ цпяхъ встртившiе Ранцева, ничего не слыхали ни о Великой войн, ни о революцiи. Они не знали о существованiи желзныхъ дорогъ, и культуру они восприняли прямо съ аэроплана. Къ Ранцеву вышли рослые, крпкiе бородатые люди въ длинныхъ шубахъ съ высокими воротниками, точно соскочившiе съ картинъ Маковскаго. Они говорили на старомъ полуславянскомъ язык. Вс они были старообрядцы и имли свои молельни и своихъ начетчиковъ. Они пригласили Ранцева въ избу, куда онъ просилъ собрать всхъ стариковъ.

Какъ длинную, хитрую сказку слушали они въ разсказ Ранцева исторiю Россiи за два вка.

— Вы понимаете, старики, безъ Царя Россiи не быть, — сказалъ въ заключенiе своего разсказа Ранцевъ.

— Какъ не понимать … Встимо, не быть.

— Новому Царю надо войско крпкихъ и врныхъ людей. Мн и повелно такихъ людей набирать.

— Безъ врнаго войска Царю не быть …. Надо, старики, намъ помочь стать опять Московскому Государству … Порадть надо намъ о Москв.
– сказалъ старшина.

Старики закивали головами.

— Рекрутовъ поставимъ теб отмнныхъ, самъ увидишь какихъ. На медвдя въ одиночку хаживали.

Ранцевъ видлъ ихъ старыя кремневыя ружья и предвкушалъ удовольствiе выдавать имъ новенькiя французской работы трехлинейныя винтовки.

Посл долгой, спокойной и мудрой бесды было постановлено, что эти люди оповстятъ и другiя, такiя же затерянныя въ лсной глуши села и поставятъ рекрутовъ на «большую рку» какъ только выпадетъ снгъ и можно будетъ идти на лыжахъ.

— Чтобы намъ отъ долга своего отказываться, никогда того у насъ и въ мысляхъ не было, да вишь ты какъ сложилось, никакая власть къ намъ не прiзжала. Годовъ тридцать тому назадъ собаками исправникъ халъ отъ воеводы главнаго, да не дохалъ, волки порвали его. А ты ловко это на какой машин по воздуху прилетлъ.

Раздавъ подарки старшинамъ и осмотрвъ рекрутовъ — на диво былъ народъ, хотя сейчасъ въ гвардiю и совсмъ нетронутые парни — Ранцевъ полетлъ обратно.

Въ этотъ забытый край онъ послалъ экспедицiю строить дорогу и установить связь по радiо, чтобы слдить за правильной посылкой рекрутъ и поставкой всего нужнаго для войска.

Вернувшись, онъ нашелъ генерала Броневскаго въ хлопотахъ. По всмъ селамъ и деревнямъ

уже были расквартированы роты. Къ устью были наряжены тысячи подводъ, везли съ «Гектора» обмундированiе, снаряженiе, уставы, пособiя и оружiе. По деревнямъ были посланы ремонтеры набирать лошадей для кавалерiи, артиллерiи и обоза. Повсюду шла муштра и ученiе. Тутъ было не до думъ, не до сладостныхъ и печальныхъ воспоминанiй и Ферфаксовъ, во всемъ помогавшiй Ранцеву, понялъ, какъ былъ правъ Ранцевъ, что не позволялъ себ думать о Валентин Петровн.

He обошлось и безъ наказанiй. Кое-кто сидлъ въ холодныхъ карцерахъ на хлб и вод. Человкъ десять за коммунистическую пропаганду пошли подъ полевой судъ и на зар были разстрляны.

Все это населенiю нравилось. И наказанiя, и судъ, и разстрлъ не вызвали осужденiя.

— Нельзя безъ этого. Строгость нужна прежде всего. Люди стали совсмъ ни къ чему. Озорные стали люди. Оскотинлъ народъ. Нельзя съ ними безъ острастки. Которые изъ комсомольцевъ такъ и совсмъ языки распустили. Ты ему слово, а онъ теб десять въ отвтъ, а чтобы дло какое ддать, — тутъ слдовалъ безнадежный жестъ рукою.

Нравилось народу и то, что за прошлое не взыскивали и прошлаго не поминали. Кое-кого изъ вчерашнихъ чекистовъ взяли опять на службу, нашили имъ на погоны «лычки» и они, вспомнивъ былую унтеръ-офицерскую школу, съ усердiемъ и добросовстно стали помогать офицерамъ.

Команды, барабанный бой, а вскор и учебная стрльба не смолкали по деревнямъ и селамъ.

He обошлось и безъ войны. Только пока сражались не новыя войска. Совтскiй центръ, не получая отвтовъ ни изъ городовъ, ни изъ селъ, ни изъ каторжныхъ поселенiй, послалъ развдку. Она погибла по неизвстной причин гд-то на тракт. Посланы были аэропланы. Они тоже вдругъ вспыхнули въ неб и огненнымъ лоскутомъ упали на землю.

Т тридцать прекрасныхъ безшумныхъ аэроплановъ, что вылетли въ разныя мста Россiи съ Россiйскаго острова, были сосредоточены у Ранцева, въ его распоряженiя. По всей границ были установлены слуховые посты, улавливающiе приближенiе совтскихъ летательныхъ машинъ, и прежде чмъ аэропланы съ краснымъ кругомъ и серпомъ и молотомъ на крыльяхъ, достигали новаго края, зажившаго такою кипучею жизнью, имъ навстрчу вылетали безшумные и быстролетные самолеты Аранова. Управляемые по радiо со слуховыхъ постовъ они легко находили аэроплаыы большевиковъ, выпускали изъ кормового аппарата летучую мину и взрывали ихъ въ вышин. Занятый Ранцевымъ край былъ совершенно изолированъ отъ Совтскаго союза.

На весну въ немъ намчалось открытiе порта въ усть той рки, гд была каторга. Тамъ спшно готовили пристани и молы и туда везли продукты промысловъ этого края: мха, медвжьи и оленьи шкуры, мамонтову кость, рчной жемчугъ, мороженое оленье мясо, дичь, рыбу и золото. Тамъ готовила свои торговыя операцiи торговая контора, учрежденная Дрiянскимъ. Тамъ же ставили и рыбо-коптильный и консервный заводы. Готовились жить, ни отъ кого не завися, все приготовляя свое.

Подъ дыханiемъ порядка и свободы мертвый и холодный край оживалъ.