Подвиг разведчика

Рощин Валерий Георгиевич

— Да уж… было дело, — проворчал координатор Центра. Отвернувшись к окну, примирительно добавил: — Как вам удалось точно вычислить маршрут движения его банды — по сей день остается для меня сущей загадкой.

Сергей Николаевич мельком глянул на деликатно молчавшего Князева, подмигнул ему и усмехнулся:

— Иной раз важна не суть информации, а то каким боком ты ее повернешь и насколько выгодно для себя используешь. Верно, Антон?

— Пожалуй, да, — тихо сказал молодой человек.

— Ладно, к делу! Разумные мысли имеются по поводу донесения?

Альфред

Анатольевич снова вызвался ответить первым и неопределенно пожал плечами:

— Никакой связи в появлении данного каравана с деятельностью серьезных бандформированиий я не усматриваю. Если уж быть до конца принципиальными, то давайте оповестим Управления внутренних дел соседних областей и республик, осторожно намекнув: так мол и так, имеются подозрения на ввоз в страну крупной партии наркоты… Однако повторюсь: ради выполнения поставленной нам задачи, я бы об этих мешках забыл. А Яровому при случае следует еще разок напомнить о целях заброски его группы!..

То было мнение недовольного работой разведгруппы генерал-майора ФСБ. Недовольство его, не взирая на остывший вид, перехлестывало через край, а потому мысли, как могло показаться Серебрякову с Князевым, утрачивали резвость, привычная прозорливость исчезла, нервозность брала верх над рассудительностью.

А вот молодой специалист по прогнозам, бывший на удивление спокойным, внезапно оживился:

— Сергей Николаевич, позвольте еще разок ознакомиться с текстом.

Фээсбэшник молча протянул распечатку; тот на пару минут углубился в чтение, трижды подряд пробежав глазами то место, где говорилось о расположении на дорогах постов милиции и о сговоре сотрудников чеченского МВД с хозяевами каравана; затем, не глядя выудил из портфеля блокнот и наспех сделал несколько пометок. Закончив, вернул листок генералу.

— У тебя имеются какие-то выводы? — подозрительно и с надеждой полюбопытствовал Серебряков.

— Нет. То есть… пока нет, — стушевался Князев, слегка покраснев.

Тогда указав перстом на его блокнот, руководитель операции предостерег:

— Прошу не забывать о секретности поступающих к нам данных.

— Да-да, конечно — я помню, — часто закивал тот.

Аудиенция в клинике завершалась, не принеся в сущности никаких положительных результатов. Оба генерала были слегка подавлены и расстроены, а вот Антон…

— Сергей Николаевич, я могу вас попросить о небольшом одолжении? — вдруг очнулся он от нерешительности, остановившись у самой двери.

Поправляя здоровой рукой постельное белье, хозяин палаты настороженно воззрился на него…

— Нет-нет, оно касается исключительно нашей работы, — поспешил уточнить молодой человек.

— Слушаю тебя.

— Вы не могли бы во время очередной связи с разведгруппой, попросить Константина поподробнее рассказать: на каких дорогах и как именно дежурили милицейские посты?

— Что значит «как дежурили посты»? — не понял Серебряков, распрямившись в обнимку с подушкой, — тебе нужны записи из их постовых журналов, где все расписано поминутно?

— Нет… вы не поняли… —

усиленно тер лоб молодой человек, словно пытаясь разгладить несколько морщинок, появившихся от каких-то мучительных догадок. — Во-первых, меня интересуют только те дороги, что пересекают республику с востока на запад. А во-вторых, я хотел бы знать, на какой стороне шоссе стояли сотрудники ДПС — на северной или южной.

— Интересно!.. — не скрывая ехидную улыбочку, покачал головой востроносый Альфред Анатольевич.

Но генерал-лейтенант не поддержал сарказма давнего приятеля и коллеги.

— Хорошо, я справлюсь об этом у майора Ярового, — сухо отрезал он. — И дай бог, чтобы эти подробности добавили хоть толику смысла в нашу бестолковую деятельность.

* * *

У каждого из сотрудников Центра оперативного анализа хотя бы раз возникал тихий протест против организации совещаний в клинике травматологии. Весь этот заслуженный контингент во времена социализма был обеспечен жильем в центре города, а злосчастная клиника находилась у «черта на рогах» — вдали от станций метрополитена, да еще в паутинном сплетении узких переулков, куда не всегда мог протиснуться их персональный транспорт. Неудобство от сих заседаний испытывал даже сам организатор — генерал-лейтенант Серебряков. И только один человек с нетерпением ожидал каждого приглашения в клинику.

После окончания короткого совещания Антон опять шел по длинному коридору. Теперь он смелее ориентировался и тверже держался среди бесчисленных дверей и табличек — в прошлое посещение точно разузнал в каком кабинете обитает Эвелина, и направился прямиком туда. Он уж без удивления и настороженности, а с трепетной радостью ощущал прилив сил и жизненной энергии от предвкушения скорой встречи с сероглазой, стройной красавицей.

— Добрый день, — заглянул он в приоткрытую дверь. — Разрешается?

Девушка оторвала взгляд от раскрытого журнала, куда заносила результаты осмотра пациентов. По лицу пробежала растерянность…

— Здравствуйте, — удивленно поприветствовала она молодого мужчину.

Тот по-свойски вторгся в небольшое пространство хирургического кабинета, без спросу присел на стул сбоку от письменного стола и заговорщицки упредил вопрос о причине неурочного визита:

— С Кавказа пришел срочный доклад.

Напряженное выражение миловидного лица, граничащее с этаким раздражением по поводу бесцеремонного вторжения, вмиг сменилось немым умоляющим вопросом. Эвелина, казалось, перестала дышать…

Князев несколько секунд помедлил, набивая цену своей информированности и наслаждаясь страданием девушки.

Затем тихо и доверительно произнес:

— Слава богу, все в порядке — все члены группы живы и здоровы; события развиваются по плану.

Петровская с облегчением выдохнула и, бросив на стол ручку, в изнеможении откинулась на спинку стула.

— Вы маньяк, Антон, — отрешенно посмотрела она сквозь мокрое, мутно-серое окно. — Неужели нельзя сообщить просто — без траурных прелюдий?