Подтяжка

Санчес Патрик

Лекция вот-вот начнется. И тут свершается парадное прибытие Жизель. Я слежу за тем, как она входит в дверь, как идет по проходу между креслами и садится, а в моем горле поднимается ком. Ловлю себя на том, что гляжу на нее отнюдь не так, как на всех остальных женщин. Я замечаю каждую деталь — ее каштановые волосы длиной чуть выше плеч не помешало бы умастить бальзамом и немного выпрямить, брови надо бы выщипать, разглядываю ярко-красный лак на ее ногтях, грудь, талию, щиколотки… бедра, одежду, макияж. Она не то чтобы красавица, да к тому же полнее, чем я. Ее обтягивающая юбка заканчивается чуть выше колен, а три верхних пуговицы блузки расстегнуты. Такая одежда не подходит ни ее фигуре, ни возрасту. Так и слышу, как издевается Нора:

комментирует, что такая юбка лишь подчеркивает ее нависающий дрябловатый живот, что распахнутая блузка привлекает внимание лишь к тому, что грудь у нее обвисла и кожа в области декольте несвежа.

Первую половину лекции я ничего не слышу из того, что рассказывает врач. Включаюсь в тот момент, когда он говорит о липосакции. Доктор Редклифф показывает нам липосакционный стек и объясняет, каким образом с его помощью убирают жир. На экране сияет голый женский зад, в одну из ягодиц воткнута эта штуковина. Три недели назад подобное фото показалось бы мне излишне откровенным, даже непристойным и вогнало бы в краску, но сейчас я едва замечаю все эти щекотливые подробности. Двадцатидневный курс лекций об операциях — и я почти привыкла к бесстыдным иллюстрациям подобных процедур. Теперь мне кажется, что пластика — это некий ритуал, через который должна пройти каждая женщина, обыденная мелочь, вроде как уложить волосы или сделать маникюр.

На протяжении всей презентации я не могу отвести от Жизель глаз, и в какой-то момент она, конечно, замечает меня и улыбается в ответ. Пытаюсь улыбнуться и я, но трудно сказать, что получилось — улыбка или гримаса. Я до ужаса боюсь, что нам придется заговорить, но как только объявляют перерыв, беру пальто и тайком следую за ней к выходу из отеля.

Когда я вышла на улицу, то обнаружила, что она уже закурила и сидит на скамейке, слева от входа.

— Я могу присоединиться?

— Конечно.

Присаживаюсь, вытягиваю из кармана сигареты, вынимаю одну из пачки. Она наклоняется ко мне и предлагает прикурить от ее зажигалки.

— Спасибо.

— Прошу прощения, я не припомню — мы познакомились? — спрашивает Жизель.

— Хм… нет, по-моему. Меня зовут Брен… Миртл, — отвечаю я.

«Миртл? Откуда взялось это имя?»

Почему при выборе вымышленного имени я не наша ничего другого, как представиться, как будто девяностолетняя старуха? Я ведь собиралась назваться своим собственным именем, но передумала. Мне не хочется, чтобы она поделилась, если вдруг к слову придется, с Джимом, что встретила некую Бренду.

— Миртл. Необычное имя. Выразительное. Мне нравится. Меня зовут Жизель.

«Да, и я знаю, кто ты такая».

— Да, я помню, — хоть я и стараюсь говорить спокойным дружелюбным тоном, нервничаю так, что меня трясет. — Ты, я смотрю, не надела своего медвежонка.

Сегодня не так холодно, как было на прошлой неделе, и ее пальто не застегнуто.

— Да. Думаю, что мистер Тедди ушел в отставку на неопределенный срок, — смеется она. — Хотя он все еще на тумбочке… смешит меня каждый раз, как я на него гляну. Джим такой растяпа.

— Джим? — переспрашиваю я, словно не понимаю, о чем она говорит.

Слышать имя собственного мужа из ее уст в таком контексте — переживание сюрреалистическое.

— Джим — это мужчина, с которым я встречаюсь. Он милый, но какой-то… недотепа. Ему нужно бы попасть в «Натурал глазами гея» [40] , — хихикает она. — Интересно, что сказал бы Карсон Крессли [41] о кулоне-медвежонке.

Я несколько деланно смеюсь вместе с ней, хотя понятия не имею, кто такой Карсон. Что-то вроде бы я такое слышала о сериале, но ни одной серии не видела. Видимо, стоило узнать об этом побольше. Мне всего тридцать шесть. Следует не ставить на себе крест и не отворачиваться от поп-культуры. Дочка, кстати, постоянно мне об этом твердит.

Недавно Джоди смотрела очередную ерунду по телевизору, и на экране появилось какое-то чудище. Оно было почти обнажено, а то, что было надето на ней (существо оказалось женского пола), очень хорошо подошло бы проститутке. Джоди не могла поверить, что я не знаю, кто мелькает на телеэкране. Она сказала, что это Малютка Ким [42] . Что ж, поверьте мне, внушительный бюст этой «красавицы» был прикрыт чисто символически. Она что, не могла надеть что-нибудь менее похабное? Да я в душевой кабинке прикрыта больше, чем она на государственном канале! Я было собралась приказать Джоди выключить телевизор, но так и обомлела от вызывающей сексуальности певицы, упала на диван и стала смотреть ее выступление вместе с дочерью. Не знаю точно, чем заворожила меня эта программа, но после просмотра я поняла: самым привлекательным моментом было то, что Малютка Ким — полная моя противоположность. Ей комфортно в условиях, которые мне причиняют исключительно неудобства…

40

«Queer Eye for the Straight Guy» — телевизионное реалити-шоу о «великолепной пятерке» гомосексуалистов, которые в свободное от работы время занимались тем, что выбирали гетеросексуального мужчину и преображали его: учили ухаживать за своей внешностью, одевали в модную одежду и т. п. После чего представляли миру «нового мужчину».

41

Карсон Крессли — модельер-стилист, участник программы «Натурал глазами гея».

42

Чернокожая певица ритм-энд-блюза.

— А, вот он, значит, какой, — произношу я, стараясь поддержать разговор.

— Ага. Вообще-то, даже любопытно… какой он недотепа. Есть в этом парадоксальная мужественность.

— Ты находишь?

— Да. Джим классный парень. Но хватит о нем. А ты, Миртл, замужем?

— Ах, нет, — отвечаю я, и сбиваюсь, понимая, что Жизель могла заметить мое обручальное кольцо. — То есть да, — нервно смеюсь я.

— Счастлива?

— Ну, не знаю…. наверное, да.

При этих словах страшно захотелось плакать. Лицо мое скривилось, подбородок задрожал, как у всякого, кто старается скрыть слезы.

— С тобой все в порядке? — с искренним беспокойством спрашивает Жизель.

— Да, — мне удается-таки справиться с собой. — Сегодня день не задался. Я просто устала.

— Понимаю тебя. А чем ты занимаешься?

— Я дизайнер в консультационной компании.

— О, звучит интересно! — с подъемом говорит Жизель. — Тебе нравится?

— Нормально вроде, — я не в силах разделить ее энтузиазм.

— Наверное, ответственная у тебя работа.

— Бывает.

— Так ты разрабатываешь дизайн брошюр и прочей подобной мелочи?

— Ага, а еще кучи презентаций и вебстраниц.

— И где ты выучилась всему этому?

— Так само по себе получилось — опыт. Начинала с должности секретаря, а там одно освоила, а потом другому научилась, и пошло-поехало.

— Надо же, круто. Тебе есть чем гордиться.

«Хм… может, и вправду?..»

— Да нет, все это мелочи, — отвечаю, и вдруг до меня доходит, что совсем ненадолго — всего на пять секунд, — но я забыла о Джиме и его интрижке. А ведь все, что я делала, — думала о себе и рассказывала о своей работе.

Я боялась, что разговора с Жизель не получится, но мы беседуем уже довольно продолжительное время, хотя инициатором выступает она. По ходу дела я начинаю понимать, что притягивает к ней мужчин. Она не королева красоты, конечно, но есть за этим нелепым фасадом какая-то внутренняя привлекательность — то, как она жестикулирует, ее искренний интерес к собеседнику, открытая улыбка.