Подставной киллер
Шрифт:
– Вы от Плескалова? – изумленно переспросил Дудкин. – Что это значит?
– Говорю вам, долго объяснять! – раздраженно повторил Гуров. – У нас с вами сейчас есть дела поважнее. Думаю, нас еще не расхотели убить. Вас привели из санатория?
– Да, меня держали там в подсобном помещении – хотели, чтобы я подписал кое-какие бумаги. В противном случае, меня должны были… – Он выразительно посмотрел на киянку в своих руках. – Я тут человек вне закона. Меня подозревают в убийстве и…
– Мне все известно, – перебил его Гуров.
Лицо Дудкина исказилось. Он
– Эта мразь… – срывающимся голосом сказал он. – Эта мразь убила Анну… Под конец они от меня этого уже не скрывали. Но я решил, что лучше сдохнуть, чем выполнить условия этих вурдалаков.
– Ну что же, иногда это единственный выбор, – кивнул Гуров. – Но, по моему мнению, вам с самого начала стоило держаться подальше от старых друзей. Вы понимаете, о чем я… Чем занимается сейчас Грек?
Дудкин тревожно посмотрел на Гурова и пожал плечами.
– Не знаю, – сказал он. – Но сегодня я случайно услышал, что к утру он ждет какой-то груз, который на этот раз придет морем. Вообще-то Грек большую часть времени проводит в Грузии или Абхазии. Полагаю, что и груз будет оттуда.
– Груз? Это любопытно, – пробормотал Гуров. – А что за бумаги от вас требовали подписать? Грек хочет распоряжаться вашими активами?
– Вы угадали, – мрачно ответил Дудкин. – Для этого он и меня решил подставить, и Анну убил. Он все продумал, сволочь! Но он за все заплатит! Раз уж я остался жив, значит, это неспроста. Я должен отомстить! – Глаза его лихорадочно горели, как у тяжелобольного.
– Не самая мудрая мысль, – заметил Гуров. – Лучше пойдемте отсюда поскорее. Выстрелы наверняка слышали в санатории, а поскольку ваш Грек проживает именно там, то смею предположить, что он непременно пошлет сюда подкрепление, дабы выяснить, что здесь такое случилось. Кроме того, уже вечер, а нам еще далеко добираться.
– Я должен отомстить, – повторил Дудкин, глядя наверх.
Гуров понял, что спорить бесполезно – после пережитого Дудкин пребывал в состоянии некоторой невменяемости, и привести его в чувство можно было только силой или терпением. Прикинув, что на одного Дудкина у него хватит и того и другого, Гуров миролюбиво предложил:
– Ладно, отомстить вы еще успеете, а пока, с вашего позволения, я осмотрю поле боя. Не стоит оставлять здесь всякие опасные предметы. Один человек сказал, что в детстве частенько шарился в этих местах. Кто знает, может, эта традиция жива до сих пор?
Дудкин на это ничего не ответил – теперь он словно впал в оцепенение. Гуров оставил его и прогулялся по склону. Внизу он обнаружил труп парня в белом пиджаке. Выстрел Гурова сразил его наповал. Однако во второй раз разжиться его оружием Гурову не удалось – сколько ни искал он в густой траве, пистолета не обнаружил. Только позаимствовал в кармане убитого запасную обойму. Документов при парне не было.
С большим трудом Гурову удалось разыскать табельный пистолет Башмачникова, который он обронил во время схватки с громилой. Теперь Гуров снова был вооружен и чувствовал себя гораздо увереннее. Однако Гуров даже не попытался выяснить,
И еще он постоял над неподвижным телом белобрысого грубоватого парня, который привел его сюда по своим детским следам, надеясь на какие-то светлые перемены в жизни и не зная, что именно здесь и закончится эта короткая, не слишком удачливая жизнь.
Когда Гуров вернулся к тому месту, где оставил Дудкина, то обнаружил, что тот снова исчез. Все было на месте – вытоптанная трава, деревянная кувалда, поверженный враг в черной рубахе, но самого Дудкина и след простыл.
– Начали во здравие, кончили за упокой, – осуждающе проворчал Гуров, оглядываясь по сторонам. – Эх, Валентин Сергеевич, Валентин Сергеевич, а еще называетесь интеллигентный человек! Тоже мне, мститель нашелся! Оторвут вам голову, а кто потом отвечать будет? Не тот у меня возраст, чтобы за вами по горам бегать!..
Дудкин слышать упреки Гурова, разумеется, не мог, зато услышал его, похоже, другой человек. Громила с заячьей губой начинал оживать – он ворочался в траве, стонал и порывался занять вертикальное положение. Это ему пока не удавалось, но Гуров предположил, что человек со столь крепким черепом способен на многое. Чтобы предупредить возможные осложнения, он воспользовался позаимствованными у Башмачникова наручниками и быстро надел их на мощные руки бандита, которые про себя окрестил «копытами». Наручники были очень кстати – бандит уже окончательно пришел в себя и сделался необыкновенно активным. С удивительной для своей комплекции ловкостью он спружинил всем телом, вскочил на ноги и попытался бежать, несмотря на неудобства, которые доставляли ему скованные руки. Но в последний момент Гуров успел подставить ему подножку, и здоровяк опять рухнул на землю, как подрубленное дерево.
– Не доставляй мне больше хлопот, – попросил Гуров. – У меня их и так по горло. Все просто валится из рук. Конечно, все это пустяки по сравнению с твоими проблемами. Кстати, что собираешься делать дальше? Есть какие-нибудь соображения?
Громила скосил на него бешеный глаз и разразился длинной матерной тирадой, брызжа при этом слюной, как разъяренный пес.
– Ага, значит, еще не определился? – удовлетворенно заметил Гуров. – Ну, тогда я тебе помогу.
Он подошел к лежащему на земле бандиту и, направив дуло пистолета ему в лоб, внятно и четко произнес:
– Мы тут одни – ни адвокатов, ни присяжных, а ты мне совсем не нравишься, понимаешь, куда я клоню? Одним больше – одним меньше, какая теперь разница? Двое уже отмучились, третий едва ушел. Так что угрызений совести я испытывать не буду, не надейся. Очистить от тебя землю – благое дело.
Громила притих, и постепенно в его глазах появилось осмысленное выражение. Он заерзал на земле, будто у него чесалась спина, и хрипло спросил:
– Ты вообще чего хочешь? Если столковаться – я всегда пожалуйста. У тебя тут какой интерес? Что-то я тебя раньше не видел.