Подставное лицо
Шрифт:
– Но тем не менее его убили, – обронил Гуров.
– Но почему вы так уверены, что это обязательно следствие конфликта интересов между… скажем так, неофициальными структурами? – Декан досадливо поморщился. – Ведь большинство убийств чаще происходит на бытовой почве. Сейчас ведь жизнь-то какая?! Жены «заказывают» мужей, мужья – жен… Разве не так? Ритушин – человек богатый, конфликт внутри семьи – вещь вполне реальная.
– Отпадает. – Гуров коротко качнул головой.
– Лев Иванович, я не берусь уверять вас в голубиной кротости ребят, которые действуют в «бригадах», но это действительно –
Гуров прислушался – джак! джак! джак! – где-то совсем рядом десятки подошв тяжелых ботинок били по асфальту под аккомпанемент мерного речитатива:
– Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот!
– Похоже, это они. – Декан кисловато ухмыльнулся. – Новоявленные "буревестники революции". Лев Иванович, с вашего позволения – откланяюсь. Я, знаете ли, не любитель манифестаций. Тем более пролетарских. Чревато, знаете ли… Поэтому и вам советовал бы держаться от них подальше. Адью!
Он сделал охранникам знак рукой, и все трое быстро удалились. Гуров оглянулся и увидел движущуюся вдоль края тротуара колонну из сорока человек, идущих по четверо в ряд. На вид им было от пятнадцати до двадцати пяти. Одни по виду были еще совсем школьники, другие выглядели более зрело, как студенты старших курсов и молодые рабочие. Все без исключения «буревестники» были облачены в униформу цвета хаки и кепки в стиле "а-ля Че Гевара". У некоторых были отпущены бороды. Начищенные, плотно зашнурованные десантные берцы жестко впечатывались в пыльный асфальт, заставляя содрогаться все окружающее в радиусе полутора десятков метров.
– Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот! – зычно разносилось окрест.
На некотором расстоянии от колонны шли несколько милиционеров, один из которых что-то докладывал по рации. Гуров подошел к нему и, показав удостоверение, поинтересовался:
– Что за «молотобойцы»? Откуда они?
– Толком я и сам не в курсе дела, товарищ полковник. – Капитан пожал плечами. – Разрешение на прохождение колонной префектом подписано. Себя они заявили как военно-исторический клуб "Команданте Че", входящий в клуб "Хоругвь".
– И далеко они направляются?
– В заявке указан маршрут по этому бульвару от Садового кольца до парка. Там их должен ждать автобус. Ранее они тусовались у этого памятника. Выперли «голубых» и стали проводить свои то ли собрания, то ли митинги. С одной стороны, ребята они вроде правильные – ни пьяных, ни обкуренных среди них нет. Не безобразничают, порядок не нарушают. А с другой – черт его знает. Кто и для чего готовит этих «коммандос»? Это у них первое такое показательное прохождение. Говорят, теперь будут так маршировать еженедельно.
Вернувшись в управление, Гуров позвонил Амбару. Константин Бородкин, судя по всему, в этот момент трапезничал, поскольку ответил причмокивая и подчавкивая:
– Але, когоит-то надо?
– Это я. Информация по Герману Ритушину.
– А-а-а… Дык это вы номерочком обшиблись… – хохотнул в трубку Амбар и дал отбой.
Во
Стас почему-то задерживался, и Гуров решил позвонить судмедэксперту Дроздову, чтобы узнать о результатах вскрытия. По своей обычной привычке экая и хмыкая, Дроздов в общих чертах сообщил о том, что ему удалось «накопать» в ходе работы.
– Э-э… Внутренние органы в отличном состоянии, при таком здоровье он и сто лет прожил бы. А вот пулевые ранения… Э-э-э… Все до единого – смертельные. Выстрелы производились сзади, с расстояния семь-восемь метров. Всего выполнено три выстрела, в правое легкое, сердце и голову. Смерть наступила мгновенно. Судя по калибру и типу пули, был использован револьвер системы «кольт» с глушителем.
Положив трубку, Гуров взглянул на часы. Время приближалось к четырем, им предстояла масса бумажных дел, а Стас все не появлялся.
Глава 4
Отправляясь на задание, Станислав Крячко едва ли мог предположить, что ему, помимо обычных формальностей вроде опроса потенциальных свидетелей, доведется вести погоню за машиной каких-то странных и весьма подозрительных типов. Прибыв на улицу Льва Толстого, где в семиэтажном доме, некогда возведенном в стиле ампир, в своей городской квартире проживал Герман Ритушин, он первым делом разыскал обоих свидетелей. Это была супружеская чета пенсионеров, пребывающих в возрасте "божьих одуванчиков". Старики поздним вечером имели обыкновение выгуливать пуделя. Не изменили своей привычке и в тот раз.
– Мы только вышли из-за угла, – прижимая руки к груди, взволнованно говорила женщина, – как услышали несколько хлопков подряд. Тихих таких, как будто кто-то небрежно аплодировал. А от центрального подъезда в темноту метнулся мужчина во всем черном. Тут же загудел мотор, вспыхнули фары, и из-за детской площадки на улицу помчалась машина. Она свернула за угол и куда-то уехала.
– Да, а потом мы подошли к подъезду, а на ступеньках лежит человек без движения, ничком, – подхватил рассказ ее супруг. – Шагах в двух от него – другой, на спине, еще совсем молодой. У этого в правой руке был пистолет. Мы забежали на первый этаж к знакомым и вызвали от них милицию и "Скорую".
– А вот убегавший роста примерно был какого? – спросил его Крячко.
– Трудно судить, – ответила женщина. – Но, мне так кажется, немного выше вас.
В ходе дальнейшего разговора Стасу удалось выяснить лишь, что машина, в которой уехал киллер, выруливая со двора, свернула влево. Марку старики не смогли определить даже примерно.
– Ну уж, наверное, не «Запорожец» – тягостно вздохнул Крячко, понимая, что с такими свидетелями убийц можно будет искать целую вечность.