Подслушанные разговоры
Шрифт:
— Ты видел, как он выпрыгнул откуда-то? Будто подслушивал на самом деле.
— Дай мне поджигалку. Спасибо.
— Маш, ты почему такая нервная? Ну, у нас ведь все хорошо. Я тебя так люблю... Поедем потом ко мне?
— Не знаю даже, что-то как-то неспокойно. Муж, правда, сегодня уехал — до пятницы, но у меня такое чувство, что он за мной подглядывает.
— Пожалуйста, вино.
— Господи, как вы меня напугали опять!
— Простите!
— Слушай, тут правда нечисто.
—
— Какой ты, Павлик, скучный! График, скажешь тоже! У нас ведь любовь, страсть, а ты — график. Будто пол кому мыть по очереди в коридоре общем.
— Ну, прости, котенок, ну, ладно. Но согласись, что ты редко звонишь вот так, без предварительных договоренностей.
— Павлик, зая, у меня очень серьезные проблемы со здоровьем. У меня беременность трехнедельная на фоне эндометриоза.
— Что это значит?
— В смысле, ты хочешь знать, что такое беременность?
— Нет, вот этот эн-до-три...
— Болезнь такая. Женская. Но ключевое понятие здесь другое — беременность!
— Ты хочешь сказать, что...
— Нет, беременность от мужа. Ты же понимаешь, я не могу так рисковать.
— Маш, не мое дело тогда, но, может, тебе не пить?
— Зая, ты не догоняешь. Я же тебе сказала: на фоне эндометриоза! Я могу не выносить!
— Но ведь ты хотела ребенка!
— Врач сказал, что нельзя. Я могу не выносить, и тогда все, больше никогда. Мне ведь уже тридцать два. Не девочка. Поэтому у меня через неделю аборт. Вот я тебе и позвонила, чтобы ты меня не терял.
— Машка, бедная моя! Дай я тебя поцелую!
— Пожалуйста, лягушачьи лапки и яйца “Госпожа Бовари”!
— А знаете, я уже привыкла, что вы так подкрадываетесь! Мне уже даже это нравиться начало!
— Я рад. Еще вина?
— Двести грамм. А коктейли у вас какие?
— Я принесу вам карту сейчас.
— Сделайте одолжение.
— Вкусные лапки. Будто курицу ешь. Или кролика. А как “Госпожа Бовари”?
— Госпожа Бовари — это я.
— Хо-хо-хо!
— Ха-ха-ха!
— Пожалуйте винную карту.
— Тэк-с, что тут у нас имеется... Тэк-с, Б-52 —вчерашний день, лонг-айлендский чай со льдом — ненавижу колу, вот! Буду коктейль с много чего обещающим названием “Новый русский”.
— Сию минуту.
— Нет уж, вы его смешайте, пожалуйста, как полагается, не за минуту, битте, сильвупле.
— Маш, ты когда напиваешься, такая вредная становишься! И такая красивая, блин... Может, поедем сразу ко мне, а? Я тебе сам Меровинга зажарю и котлет наваляю.
…
— Пожалуйста, жаркое “Меровинг” и котлет-де-воляй.
— Мне еще “Нового русского!”
— Может,
— Павлик, ты мне пока что не муж запрещать!
…
— Вот ваш коктейль, сударыня, и знаете, тут за стеночкой сидит один господин — он уже давно тут сидит, и мне кажется, что он внимательно слушает ваши разговоры...
— Что? Что вы там шепчете? Я не поняла ни слова. Ой... Павлик... Мне дурно...
— Здравствуй, Маша.
— Здравствуй, Виталик... Ты же уехал до пятницы...
— Как видишь, уехал, но не весь. Павел? Приятно познакомиться.
— М-мм. Мне тоже...
— Неловкая ситуация, не правда ли? Женечка, принеси нам бутылочку “Смирнова”, такую, знаешь, запотевшую-вспотевшую.
— Откуда ты знаешь, что он Женечка?
— А у него бэджик ведь специальный, Марусечка, ты просто не заметила. Видишь, написано: “Ев-ге-ний”. Уменьшительное, значит, Женечка. Беги, Женечка, шустри.
— А мне “Нового русского” еще, Женечка!
— Нет, радость моя, ты больше не пьешь! Мне нужен здоровый ребенок. Правда, Павлик?
— М-мм, да!
— Что ж ты, Маша-герл, такая нетерпеливая? Только муж за порог, а ты к трахалю сразу же, а?
— Я, собственно, не понимаю, отчего ты со мной разговариваешь в таком тоне? С кем хочу, с тем и живу. Ты тоже не ангел с крыльями.
— Маша, я тебя сегодня побью. Вот прямо сейчас побью!
— Ну, уж нет, убери от нее руки! Я сказал, убери, ты, старый хрен!
— Та-ак, вот и водочка пришла вместе с Женечкой. Женечка, выпьешь с нами?
— Нет, что вы, я на службе, и у меня к вам просьба — пожалуйста, если уж вы напились, ведите себя прилично. Потому что у нас ведь не малина воровская, а французский ресторан.
— Не волнуйся, Жендос, все будет оллрайт. Так... Павлик, зая, будешь водочку? Маша пропускает.
— Ничего я не пропускаю! Я уже всю жизнь свою и так пропустила! Хватит! И он тебе не зая, и не Павлик! А Павел Николаевич!
— Я злой уже, как Карабас-Барабас! На всех на вас! Я еще, замечаете, шучу тут с вами!
— Ой, как ты мне надоел, Виталик! Ну, прямо хуже всех надоел!
— Марусечка, любимая, не бросай меня, а? Ну что ты с этим хлыщом лакированным связалась? Хочешь, я себе пересадку волос сделаю?
— Виталик, перестань! Не в лысине ведь дело, понимаешь, нет? Просто ты все время где-то ездишь, где-то так далеко всегда от меня, а я...
— Ну не плачь, девочка, не надо... Все ведь для тебя, родная, я для тебя ведь стараюсь и для детишечек будущих... И никакого аборта мы делать не будем, позвоним Вере Мартыновой, и она нас отправит в клинику, в Израиль, там самые лучшие врачи... Ну, мы же можем себе это позволить...