Подсказчик

Карризи Донато

Пирсинг весело позвякивал на лице эксперта по отпечаткам пальцев, когда он, словно эльф в заколдованном лесу, перемещался по комнатам. Дом в действительности казался именно таким: ковер был полностью покрыт прозрачной пластиковой пленкой; галогеновые лампы возникали то тут, то там, освещая то всю территорию целиком, то отдельные ее участки. Люди в белой спецодежде и защитных очках из плексигласа рассыпали по всей поверхности пола порошок и реагенты.

— Хорошо, наш друг оказался не таким проворным, — начал Крепп, — наряду с бардаком, устроенным собакой, он оставил после

себя разного рода отходы: банки, сигаретные окурки, грязные стаканы. ДНК так много, что этого типа можно даже клонировать! — сыронизировал эксперт.

— А отпечатки пальцев? — спросила Роза Сара.

— Навалом! Но к сожалению, этот тип никогда прежде не гостил в отечественных тюрьмах: в архивах он не значится.

Горан покачал головой: столько следов — и никакой перспективы выйти на подозреваемого. Наверняка этот паразит был еще менее заметен по сравнению с Альбертом, который весьма успешно позаботился о том, чтобы вырубить все камеры видеонаблюдения, прежде чем проникнуть в дом Кобаши вместе с трупом девочки. Именно это Горану никак и не удавалось понять.

— А что ты скажешь насчет трупов? Мы просмотрели все записи, но паразит никогда ничего не выносил за пределы дома.

— Потому что они покидали дом не через дверь…

Все вопросительно переглянулись, пытаясь понять смысл этой фразы.

Тогда Крепп добавил:

— Мы проверяем канализацию. Полагаю, что именно таким образом он от них отделался.

— Он расчленил их, — пришел к заключению криминолог. — Этот маньяк играл в нежного мужа и обожаемого папочку. А потом они надоели ему, либо, быть может, закончив свою работу в доме напротив, он в последний раз пришел и сюда. Как знать, предчувствовали ли Ивонн и ее дети, что их конец уже близок.

— Но напоследок у меня припасена еще одна странность… — произнес эксперт.

— Какая странность?

— Пустая комната на верхнем этаже, та самая, где наша коллега полицейский нашла маленькое пятнышко крови.

Мила, услышав, что речь зашла о ней, посмотрела на Креппа. Горан видел, как она напряглась, готовясь отразить нападение. Эксперт-дактилоскопист у многих вызывал подобную реакцию.

— Комната на втором этаже будет моей Сикстинской капеллой, — высокопарно выразился он. — Это пятнышко натолкнуло меня на мысль, что именно здесь и произошло убийство. Затем он все привел в порядок, хотя и упустил эту маленькую деталь. Однако этот тип пошел еще дальше: он перекрасил стены!

— Но для чего? — спросил Борис.

— Очевидно, что он полный профан. После того как он оставил после себя такую кучу улик и спустил человеческие останки в канализацию, он уже приговорил себя к пожизненному заключению. Тогда для чего же утруждать себя еще и покраской?

Для Горана причина поведения преступника была также не ясна.

— И что ты будешь делать?

— Сниму слой краски и посмотрю, что под ней. Нам потребуется совсем немного времени, с помощью новейшей техники я смогу восстановить все пятна крови, которые этот идиот попытался скрыть таким наивным способом.

Горану этого было недостаточно.

— На данный момент у нас есть похищение человека и попытка утаивания

трупа. Ему дадут пожизненное, но это вовсе не означает, что мы наказали виновного. Чтобы вся правда всплыла на поверхность, нужно предъявить ему еще и обвинение в убийстве, поэтому нам так нужна эта кровь.

— Она у вас будет, доктор.

К этому времени у следствия было всего лишь неполное описание преступника. Следователи сравнили его с данными, полученными Креппом.

— Я бы сказал, что речь идет о человеке лет сорока-пятидесяти, — начала перечислять Роза. — Плотного телосложения, рост около метра шестидесяти восьми сантиметров.

— Судя по следам на ковре, размер обуви сорок третий, поэтому я думаю, что все сходится.

— Он курит.

— Сигареты он делает вручную из табака и папиросной бумаги.

— Прямо как я, — сказал Борис. — Мне всегда очень нравится иметь что-нибудь общее с подобными типами.

— И я бы еще сказал, что он любит собак, — подытожил Крепп.

— Это только потому, что он не тронул ньюфаундленда? — спросила Мила.

— Нет, моя дорогая. Мы обнаружили шерсть дворняги.

— Но кто вам сказал, что именно этот человек занес шерсть в дом?

— Шерстинки присутствуют в грязи, из которой состоят оставленные им на ковре следы ботинок. Безусловно, там присутствует и строительный материал — цемент, мастика, растворители, — на который прилипло все остальное. Таким образом, там имеется все, что у этого типа возле дома.

Крепп посмотрел на Милу с видом человека, которому довольно непредусмотрительно был брошен вызов и который в конце концов одержал верх благодаря своей безусловной изворотливости. После этого минутного возвеличивания он отвел взгляд в сторону и снова стал хладнокровным профессионалом, каким его все и знали.

— Есть еще одна деталь, но я пока не знаю, стоит ли она того, чтобы о ней говорить.

— Ну, давай, колись… — не отступал Горан, демонстрируя свою полную заинтересованность, поскольку знал, что Креппу нравилось, когда его упрашивают.

— В этой грязи на подошвах его ботинок обнаружена огромная концентрация бактерий. Я спросил на этот счет мнение моего знакомого химика…

— А почему химика, а не биолога?

— Потому что, как я предчувствую, речь едет о так называемых «бактериях для переработки нечистот», которые существуют в природе, но используются для разных нужд, к примеру для уничтожения пластика или отходов нефтепереработки. — Затем он уточнил: — В действительности они ничего не съедают, а только производят энзимы. Их используют для дезинфекции мест, занятых прежде под свалками.

Горан заметил, как Мила и Борис резко переглянулись.

— Свалки? Черт побери… Мы знаем, кто это.

24

Фелдер их ждал.

Он забаррикадировался в своем коконе, стоявшем на вершине мусорной горы.

У него было самое разное оружие, которое он собирал месяцами, готовясь к этому окончательному сведению счетов. В действительности он и не прятался. Фелдер прекрасно понимал, что рано или поздно кто-нибудь придет к нему и потребует объяснений.