Подрывник
Шрифт:
— Ничего я не слышал! Пьян я был. Приехал, да уснул сразу.
Астафьев с этим не согласился.
— Да, а Наталья вас расхваливала. Говорила, что вы были хорошим любовником, — поддел Мироненко Юрий.
Несмотря на все уговоры, парень упирался, и ничего не хотел говорить о той ночи. Тогда Валентина разозлилась.
— Слушай, парень, ты, наверное, думаешь, что это сойдёт тебе с рук? Сходил налево, и всё будет шито-крыто?
— А что? Уже и погулять нельзя? — парировал Мироненко.
— Можно, но вот если про это узнает
— Как это? Настучите, что ли? Права такого не имеете.
— Да, зачем, всё будет очень просто. Пришлём повестку вам обоим, с вызовом в прокуратуру.
— Как это, нам обоим? — возмутился Лёша. — А её то за что в прокуратуру притягивать?
Валентина ехидно улыбнулась.
— Как за что? Она должна подтвердить или опровергнуть вашу версию, ваше алиби. Мы её спросим, где был её муж в ночь с двенадцатого на тринадцатое ноября. Ну, а остальное она из тебя потом сама выкачает. Дома. Наедине.
Блондин сразу вспотел. Мироненко был женат на дочери владельца этого самого транспортного предприятия "Свой извоз" Максиме Коробейникове. Отношения между тестем и зятем давно не были безоблачными, но непыльную работу он здесь получил именно благодаря этому родству. А Валентина продолжала в своём жёстком тоне.
— Не устраивает тебя такой вариант, давай по-хорошему. Сейчас мы напишем, что ты видел в ту ночь в бараке, и никто тебя больше не побеспокоит.
Алексей ей сразу же не поверил.
— Ага, как же! А там всякие допросы, очные ставки? На суд, поди, вызовите. Я ведь тоже сериалы смотрю, знаю это всё.
У Астафьева возрастало желание просто дать по роже этому хорошо раскормленному самцу. Валентина же воспринимала всё это выкобенивание свидетеля на удивление спокойно.
— Можешь и не приходить, — продолжала она. — Обо всём можно договориться. Ты что, видел, как они его убивали?
— Нет, конечно!
— Ну, а что ты тогда там видел? Это ведь второстепенные улики, они в суде практически не рассматриваются, — это было, конечно, враньё, но Юрий оценил мастерскую наживку Серовой. И Мироненко сдался.
— Ну, что я там видел? Нифига и не видел. Просто троих парней, крепких таких, в кожанках, они шли от этой комнаты туда, к выходу.
— А почему ты думаешь, что они шли именно от этой комнаты? — быстро спросила Валентина.
— Да, перед этим дверь хлопнула, рядом явно. А через пару секунд и я вышел.
— Ты лиц их не видел?
Он чуть поколебался, потом признался.
— Одно. Он оглянулся на меня, и пошёл дальше.
— Лицо это запомнил?
— Не особенно. Такое, хайло типичного качка. Круглое, бритое. На шее ещё цепура блеснула.
— А что ты видел потом, в окно? — спросил Юрий.
— Машину.
— Она стояла около подъезда?
— Нет. Там в окно я и не смотрел. Я его видел в окно туалета, оно с торца там, выходит на другую сторону.
— Что за тачка? — спросил Юрий.
— Ну, джипяра какой-то. У него там снизу противотуманники желтые, на капоте синие точки. Ну, делают такие, под форсунки опрыскивателя. И ещё сверху целая гирлянда фар навешена, на раме. Они как врубили все эти фары, я аж зажмурился.
— С толчка то не упал? — не выдержал, и съязвил Юрий.
— Нет, не упал!
— Сколько было тогда времени?
— Часа четыре, не меньше.
Астафьев быстро набросал всё сказанное Мироненко на листе, и дал ему подписать.
— Только если вызывать будете, то не присылайте повестки, и не звоните мне домой, лучше сюда, на работу, — попросил тот, ставя свою подпись.
— Хорошо, так и сделаем, — согласился Юрий.
Только они вышли из кабинета, как в него вошёл полный, седой человек.
— Это кто у тебя был? — спросил седой. Мироненко нашёлся мгновенно.
— Да, молодожёны одни. Хотят, чтобы мы за бесплатно перевезли им мебель из Железногорска сюда, в Кривов. Бабла нет, а туда же.
— Отшил?
— Конечно.
— Ладно. Что там с этой фурой из Пензы?
— Сегодня грузиться, завтра будет у нас. Заказчик уже весь телефон оборвал.
— Хорошо. К пяти они должны быть у нас, поторопи водилу.
Когда тесть вышел, Мироненко с облегчением перевёл дух, и нервным жестом достал очередную сигарету.
"Да, дорого мне дался тот вечерок интима! — подумал он. — Завтра Ленка опять на процедуры уезжает, ночь свободна. Съездить, может, куда, подснять какую-нибудь суку? А потом? Если всё это вылезет, как в этот раз, то, что делать? Прощай тёплый офис, прощай бабло. Ну, его нахрен! Лучше дома напьюсь с Володькой. И больше никаких б…й!"
ГЛАВА 16
Пока Астафьев допрашивал Мироненко, Колодников делал тоже самое со сцепщиком Семёном Мелентьевым. Это был худощавый, вертлявый, остроносый парень. Андрей почему-то не любил людей, носящих бейсболки задом наперёд, они его раздражали. А этот носил её именно так.
— Вы давно работаете в этом коллективе? — спросил Андрей.
— Два года уже, как на завод пришёл.
— Что произошло между вами и Сафроновым в тот вечер?
— А что произошло?
— Это я вас спрашиваю. Меня то там с вами не было.
Семён пожал плечами.
— Ничего не произошло. Выпили просто, посидели хорошо, и всё.
— Вы когда ушли домой?
— Вместе со всеми, в десять.
— А смена закончилась в шесть. Что ж так долго гуляли?
— Да, нормально гуляли. У нас мужики любят оторваться. У нас же там сауна в депо, сами сделали. Вот, мы то в сауну, то за стол. Так меньше пьянеешь.