Подружка
Шрифт:
— Да мы и бодрствуя не можем их разбить, — прошептал Бендер.
— Идите! — крикнул учитель, указывая на дверь. — И задайте им перцу!
— «Тигры», вперед! — крикнул кто-то.
— «Тигры», вперед! — повторило еще несколько голосов.
«Я должен собраться, — приказал себе Скотти. — Я не могу проиграть такой матч».
Он вскочил на ноги и поднялся на скамейку так, чтобы его видели все остальные.
— Надерем им задницу! — крикнул Скотти, размахивая шлемом над головой. — Надерем им задницу! «Тигры», вперед!
Его
Надев шлем, Скотти выскочил из раздевалки и повел свою команду на поле. Отовсюду хлынул яркий белый свет, трибуны зашумели, загремели барабаны, а его сердце бешено забилось.
Он пробежал мимо линии игроков, коротко, как и обычно, пожимая всем руки. Ведь защитник должен быть лидером.
И теперь Скотти покажет, что он действительно лидер.
Победные крики прорезали тишину раздевалки. «Тигры» возвращались после игры, смеясь, хлопая друг друга по спинам, обнимаясь, бодаясь головами. И даже учитель не мог остановить этого шумного веселья.
— Мы побили их! Мы побили их! — орал Бендер, яростно размахивая полотенцем.
«Да, мы разбили их во втором тайме, — думал Скотти, веселившийся вместе со всеми. — Со счетом 14: 9». Но, если честно, ему было не так уж радостно. В последние две минуты «Тигры» чуть было все не испортили.
Конечно, на стадионе творился полный бедлам. Всеобщее возбуждение захватило и Скотти. И все-таки он понимал, что сделал для победы далеко не все.
Если честно, для него это была самая неудачная игра сезона. Во втором тайме ему удавалось перехватить лишь четыре-пять пасов, и все с ближнего расстояния. Он вовсе не вел свою команду к победе. Хоукинс чуть было не отстранил его от игры, чего никогда не случалось прежде.
«Как хорошо, что Лора не видела этого матча», — думал Скотти, пожимая руки товарищам, смеясь, шумя вместе с ними и делая вид, что он счастлив.
Наконец учитель дунул в свой свисток, да так, что его лицо стало круглым как мяч и покраснело, а потом напомнил игрокам, что они должны выйти через десять минут для традиционного торжества.
Быстренько ополоснувшись, Скотти переоделся, натянул пиджак, кепку и уставился в пол. Ему хотелось только одного — поскорее улизнуть домой.
— Эй, Синглтон! — перед ним стоял Бендер, натягивая белый с зеленым свитер. — Подожди меня. Я пойду с тобой.
— Ты собираешься танцевать в этом? — спросил Скотти. — Неужели у тебя не нашлось чистого свитера?
— Да он почти чистый, — ухмыльнулся Бендер. — Главное, что я вообще собираюсь танцевать.
— Фуфло ты, — покачивая головой, сказал Скотти. — Умеешь утешить друга, нечего сказать.
— А с чего тебе киснуть? — спросил Бендер, распахивая дверь. После душа уличный воздух казался еще холоднее. — Мы же выиграли матч, хотя ты и испортил воздух. — Он засмеялся над собственной шуткой.
— Эй, полегче! — сердито
— Друзья должны быть честными, верно? — спросил Бендер.
— Не верно, — огрызнулся Скотти.
— Ладно, беру свои слова обратно. Ты сегодня был просто великолепен, — ухмыльнулся Бендер.
Скотти сильно толкнул его в плечо, и они бросились через автостоянку к стадиону.
— Ага, мы как раз вовремя, — заметил Бендер.
Мистер Веласкес, директор школы, держал над головой длинный горящий факел, собираясь зажечь торжественный костер. Стадион заполняли две или три сотни гленвьюсских учеников, их родители, а также местные жители в разноцветных свитерах, пиджаках и зимних пальто.
Скотти с Бендером вышли вперед. Посреди поля громоздилась гора высотой с двухэтажный дом, состоящая из дров и всякого хлама — веток, тряпок, подушек, газет, то есть всего, что могло гореть.
Краем глаза Скотти увидел полицейского, беспокойно следившего за процессом, и перевел взгляд на факел. Он знал, что полицейские не слишком любят прощальный костер. Однажды, когда Скотти еще только перешел в старшие классы, из-за этого костра загорелся один из близлежащих домов.
— Выключить прожектора! — крикнул Веласкес.
Через несколько секунд свет погас, и все затаили дыхание, вглядываясь в рыжее пламя факела.
Мощный порыв ветра чуть было не погасил его. Толпа смолкла и придвинулась ближе. Скотти натянул поглубже свою кепку и засунул руки в карманы джинсов.
«Скорее бы разожгли костер, — подумал он. — Становится все холоднее!»
Веласкес, склонный к театральным эффектам, поднял факел высоко над головой, затем опустил его на кучу хлама. Ветки затрещали, вспыхнули маленькие желтые язычки.
Через некоторое время огонь охватил всю гору, и желто-рыжий свет устремился к беззвездному небу. Скотти решил, что это довольно красиво. Все кругом казались такими теплыми и подобревшими.
Он сделал глубокий вдох. Пахло хорошо. Одна из веток треснула и сломалась, отчего несколько ребят отступили назад. Пламя поднималось все выше и выше, потом начало пульсировать, превратившись в желтую ожившую гору.
Скотти приблизился к огню, надеясь согреться. Веласкес швырнул факел в костер, потом поднял руки над головой, требуя внимания.
— Мы сегодня победили! — громко крикнул он. — Давайте поприветствуем команду! Пусть храбрые «Тигры» услышат, как вы их любите!
Толпа, давно ожидавшая этого, разразилась оглушительными криками. Ребята хлопали в ладоши, бросали в огонь шапки и перчатки. Трое полицейских поспешили положить этому конец, и возник небольшой инцидент.
— «Тигры»! «Тигры»! «Тигры»! — неслось со всех сторон.
Когда команда выстроилась у костра, снова начались бешеные аплодисменты. Особенно приветствовали Скотти. Он улыбался и махал всем, держа обе руки над головой и показывая знак победы.