Подруга волка
Шрифт:
21
Когда Джейк вернулся, в доме было темно. Он закрыл дверь и постоял, пока глаза не привыкли к темноте. Лунный свет струился из окна и отражался на мебели всплесками серебра. Джейк прислушался к темноте и закрыл глаза. Ему стало очень стыдно. Неужели он ожидал застать ее здесь после всех ужасных вещей, которые он ей наговорил?
Пройдя по комнате, Джейк свалился на диван. Просто удивительно, как у человека могут проясниться мозги после того, как он просидит час в темноте на улице, пока у него не отмерзнет напрочь задница. Джейк откинул голову назад и уставился на полоску
Джейк оперся на ручку дивана и прикрыл глаза рукой. Он снова вспоминал каждое слово, которое он высказал Индиго. Он не оставил ей ни единой попытки сохранить собственное достоинство. Как будто она была единственным существом на белом свете, которое скрывало настоящие чувства за маской. И он посмел бросить в нее камень?
Почему? Господи, куда делись его мозги? Он сказал ей, что три недели воздержания от секса стали вечностью. Как будто она унижала его все это время.
Бедный старина Джейк. Он был бедным сучьим сыном. Он считал, что у нее есть проблемы и она не видит леса за деревьями. Разве в это время он думал головой? Не головой, а задницей. Иначе как он мог надеяться, что неопытная и испуганная девушка шлепнется на спину и раздвинет для него ноги, зная его меньше месяца?!
И что теперь? Конечно, он мог сходить к ее родителям и силой притащить ее домой. Теперь ему было все равно, что она думала о нем. Сегодня он свалился в такую пропасть, из которой не выбраться. Он мог проявить благородство и освободить ее от себя. Брак можно аннулировать. Он мог исчезнуть из ее жизни и оставить ей то достоинство, которое не смог разрушить.
Никчемная скво. Почему он так сказал ей?
Иногда глубинные чувства людей тяжело обнажать. Но он даже не колебался. Черт побери, нет! Его беспокоила только боль в его паху! Мэй-Белль как-то дала этому прекрасное название — его мозги были у него между ног. Он был принцем, а Индиго была его должницей, и ему жутко хотелось получить свою награду.
Что-то холодное и мокрое прикоснулось к ноге Джейка. Он вздрогнул, потом наклонился и увидел Сани, крутившегося у его ног. Индиго никогда не бросила бы щенка. Он боялся на что-то надеяться. Джейк выпрямился и робко посмотрел назад.
Дрожа, как потерянное дитя, она стояла во тьме, закутанная в белое покрывало, ее темные волосы отражали блеск лунного света.
— Ты здесь? — глупо спросил он. Она сделала несколько шагов.
— Я ж-ждала, чтобы увидеть тебя д-до того, как ты уйдешь.
У Джейка сжалось сердце. Чего он ждал? Что его пригласят остаться? Он отвернулся и стал поглаживать Сани одной рукой. Слезы ручьем бежали у него по щекам. В последний раз он так рыдал у могилы матери. Сейчас он плакал, потому что потерял самого дорогого для него человека. Он думал, как убедить ее дать ему еще один шанс и не покидать его. Господь Бог не может ему помочь.
Индиго. Месяц назад это слово вызывало у него неясные образы чего-то синего. Теперь ему представлялись песни ветра, маргаритки, лунные лучи и вой волков, чистота и сладость. Он советовал ей заглянуть внутрь себя, чтобы увидеть там неприятные вещи. Как он посмел сказать ей это?
Он
— Индиго, я…
Она сделала шаг вперед.
— Нет, не надо! Пожалуйста, не говори это! Девушка ломала руки, и ее трясло так, что Джейк боялся, что она сейчас упадет. Она обошла диван и встала перед ним. Он не понял, что она собирается делать, когда Индиго упала на колени и покрывало соскользнуло с ее изящной фигурки. Давясь от рыданий, она воскликнула:
— Я молю тебя на коленях! Ты можешь меня простить?
— О Боже, нет!
Джейк схватил ее за плечи. Ее продолжало трясти. Ее маленькое личико было перекошено, и она задержала дыхание, стараясь заглушить рыдание.
— Ты совсем не такой, как Брэндон. Прости, что я заставила тебя думать об этом.
— Дорогая, я так не думал. Вставай скорей. Я потерял голову и сорвался на тебе, но я не…
Индиго резко покачала головой.
— Нет, — зарыдала она, — ты сказал правду. Почти правду. Я действительно чувствую себя никчемной.
Она снова глубоко и судорожно вздохнула, глядя на него опухшими от слез глазами. Она умоляла его взглядом. Потом снова разразились рыдания.
— А п-ппотом пришел ты. И ты сделал так, что я почувствовала себя немного личностью.
Индиго умоляюще протянула к нему руки.
— П-пожалуйста, не уходи. Если ты останешься, я изменюсь. Вот увидишь! Правда. Я не стану больше бояться. И не буду думать о маргаритках, и не стану лгать. И если я подумаю, что ты меня хочешь ударить, я не стану отклоняться.
Джейка просто душили тысячи слов, но он не мог их вытолкнуть из глотки. Им мешал ком стыда. Господи, что же он с ней сделал? Она не станет отклоняться от ударов. Почему-то эти ее слова ранили его сильнее всего. Она боялась, и вместо того, чтобы ей помочь, он начал орать на нее.
Джейк по-прежнему не мог промолвить ни слова, и поэтому он сделал единственно правильную вещь — слез с дивана, дрожащими руками обнял жену и погрузил лицо в ее шелковые волосы.
Он пытался что-то сказать. Когда наконец это ему удалось, он произнес ее имя и три слова: «Я тебя люблю!» Он не ожидал, что эти три простых слова сотворят чудо. Индиго обхватила его руками, прижалась к нему и прошептала:
— О Джейк, я тебя так сильно люблю!
Он понимал, что страх ее еще не оставил. Джейк чувствовал, как было напряжено ее тело и дико билось сердце. Он понимал, как ей было трудно приблизиться к нему обнаженной и встать на колени. То, что она нашла в себе силы, чтобы сделать это, делало ее еще дороже для Джейка. И он понимал, как сильно она его любила. Единственно, чего он желал в ту минуту, — найти слова, чтобы рассказать ей о своей любви.
Джейк крепче прижал ее к себе. Ему было так приятно ощущать ее бархатистую кожу у себя под руками. Он легонько провел ей по боку и улыбнулся, ощущая ее реакцию. Она проявила мужество, но все еще оставалась трусишкой. Но любовь всегда включала в себя огромный риск.
Индиго откинулась назад. Ее огромные глаза, казалось, сияли в темноте.
— Ты меня простишь? Я выброшу прочь этот камень.
У Джейка от облегчения закружилась голова. Ему было так стыдно — как бы он желал взять свои слова обратно! Дай ей Бог счастья! Если она будет счастлива, он станет спать на камнях.