Подруга мента
Шрифт:
— Стоящий парень?
— Классный. Такой мертвяк вытягивал в свое время! Молва ходила, что спаниели ему в подметки не годятся по нюху.
— А правда, что эти длинноухие бедняги прикормлены наркотиками и разыскивают их, как наркоманы? — завелась я. — Общества охраны животных на вас нет, живодеры и супостаты.
Измайлов стерпел, не удостоил ответом;
— Он Полину охраняет по заданию супруга. Мы все о ней беспокоимся. Куда ж мы без нее, от скуки передохнем. Значит, на службе у бизнесменов инициативные кадры с псовыми замашками… Иди, Сергей. Там уже должен подъехать Воробьев, который обороняет нашу тихоню Полину
Он вышел, следом за ним, молча, я. В пылу расследования Измайлов бывает бестактен. Он что, не мог задать мне те же вопросы без Сергея? Но наше пребывание в его квартире совпало, и полковник изволил не терять времени. Сухарь. Фанатик. Притворщик. «Моя девочка, моя женщина…» Пока мужа не уничтожит, похоже, не уймется. Его надо психиатру продемонстрировать. Хоть бы заглянул, отбывая на свою грязную, жестокую службу. Нет, наша вашим не уступит: убралась, не попрощавшись, и тоскуй себе, сколько влезет. Разлюбить бы его и втюриться в школьного учителя математики. Вот уж, наверное, с кем благодать. Я бы ему помогала проверять тетрадки… А почему нет? Золотая медаль, красный диплом…
Я не создана для долговременного злобствования. Через каких-нибудь три часа Измайлову были найдены все возможные и невозможные оправдания. И не ел-то он, и не спал, и торопился меня же выручить, и спешил за Бориса отомстить. А каким образом? Два убийства и похищение так хочется связать действующими лицами и исполнителями. Но не получается. Вик сам накаркал: «То, что не открылось по горячим следам, уже никогда не откроется». Остыли следы, остыли. И как бы ни ругал меня Вик, надо провоцировать всех подряд: Валентина Петровича, мужа Лизы, главного редактора, сотрудников Алексея Шевелева, его жену… Господи, жалко родственников, жалко, жалко, жалко. И с бывшим благоверным по-скотски вышло. Не его машина, не его люди наверняка. Может, они про него что-нибудь намеревались выпытать? Следили за ним до аэропорта, и после… Но тогда все меняется. Тогда все еще сильнее запутывается… Тогда… Его же предупредить нужно!
Однако в офисе мужа не случилось. А в коттедже трубку сняла, очевидно, его новейшая пассия. Ни секретарше, ни ей я даже не передала, чтобы он связался со мной. С бабами я не контачу по серьезным поводам. Вот с телохранителем стоит проконсультироваться. У этого не исключен дежурный номерок. Валерий Крайнев, Валерий Крайнев… Крайнев! Вымаранная из статьи фраза: «Крайнев остался крайним». Я себя потом за отсутствие вкуса неделю поедом ела. Не расходись, Полина, ты запросто могла все перепутать. Немедленно ныряй за компьютер, ищи старые материалы. Только не жди от удачи лишнего. Хотя какая там удача. Очередной повод стыдиться себя.
Валерий Крайнев, вчерашний мой сопровождающий, поздоровался, нахмурившись. Поделом мне, не буду бросаться глаголом «холуйствовать», как окурками. Не дождавшись от меня указаний, он разлепил неплохо очерченные губы:
— Куда ехать?
— В парк культуры и отдыха. Мы с вами должны были там встретиться еще два года назад.
— Никогда не назначал вам свиданий.
— Я вам назначала. Во-первых, меня зовут Полина. Вас Валерий.
— Благодарю, я не страдаю амнезией.
— Во-вторых, простите меня. Я тогда предала вас, как последняя мразь. Помните, мы договорились по телефону
— А, так вы и есть та странная девочка, которая мне поверила?
— Валерий, если человек берет взятки, покрывает наркоторговцев, хранит героин, его судят. А вас просто убрали с работы. Вы позвонили в редакцию, мы договорились встретиться. Меня вам подсунули, потому что я как раз писала о наркоте. Я тогда разводилась с мужем и возвращалась в журналистику. В общем, я до сих пор не ведаю, откуда муж пронюхал о статье. Но он поставил мне условие: или я жгу все, что накарябала, или ребенок живет с ним. Он мотивировал это тем, что мать, которую не сегодня-завтра пристрелят, его сыну не подходит. И я не выполнила обещание, данное вам. В парке не была, материал не опубликовала, занялась рекламой.
— И мучились этим?
— Очень.
— Полина, мы в одинаковом положении Откровенность за откровенность: я ведь тоже не был в парке.
— Как это?
— Так. Накануне на огонек забрел приятель, предложил денежную работу частного охранника у крутого мужика. Убедил, что плетью обуха не перешибешь, что я подставлю всех, кто попытается мне помочь, плюс семью. А у меня за месяц до этого жена родила… И ты меня прости, Полина. Мне дали возможность уволиться по состоянию здоровья, без клейма.
— Слушай, Валера, а тебя ничего не настораживает? — Я тоже перешла на «ты».
— Разве можно было догадаться, что мой щедрый работодатель и твой грозный муж — один человек? Еще раз прости, я называю вещи своими именами.
— Ничего, я привыкла. А почему ты не спрашиваешь, как я тебя по фамилии вычислила? Мы ведь не виделись никогда.
— Серега Балков утром подходил, руку пожал. Сказал, что забегал к подруге, без похабщины. Балков чистый. А когда ты про парк начала…
Молиться на Балкова надо, не иначе. На всякий случай принял меры, чтобы человек мужа не догадался о полковнике у меня под боком. Измайлов его недооценивает.
— Отлично, Валера. Если без обид, тогда поворачивай назад.
— Поля, я таких рассеянных еще не встречал, — рассмеялся он. — Мы же с места не трогались.
Что мне было делать? Конечно, тоже смеяться.
— Как вы с напарником меняетесь?
— Я с шести утра до шести вечера, потом он. Ты с ним поаккуратнее, Поля.
— Учту, спасибо.
Дома, однако, мне стало не до смеха. Разобраться с муженьком превращалось из шаловливой мыслишки в навязчивую идею. Здорово он рассадил нас с Крайневым по разным клеткам. Дрессировщик. Я придумаю, как выяснить у тебя кое-что, прежний милый. Валеру не подставлю и Вика не подведу. Но все выясню, или я не я буду.
— Поленька, Поля, ну мало ли что я мог наговорить и наделать, — казнился Измайлов поздним вечером.
Я не оставила без профилактики холодностью его утренние прегрешения. Пусть прочувствует. Впрочем, еще минуты три и довольно, я не единственная его трудность.
— Поль, Юрьев оклемался. И сразу спросил про тебя.
Я бросилась на шею полковнику так лихо, что чуть не спровадила его к Борису в палату интенсивной терапии. Но ему понравилось. Удивительный человек. За непродолжительное время свел на нет все мои поучительные старания и выразил неусыпную готовность порепетировать встречу с Валентином Петровичем на набережной между причалами.