Подруга Мародеров
Шрифт:
– Гвин… Он уходит.
Слова эти ввели Картер в ступор. Нет. Это невозможно. Лучший учитель защиты от Темных искусств, что был у нее когда-либо, не может уйти вот так, просто. Не после того, как создал кружок Древней магии. Куда ему идти? Джейн была в его жизни, в его чувствах, и знала, что там, за стенами Хогвартса, у него нет ничего.
– Ты уверена?
– спросила Джейн. Марлин кивнула.
– Он собрал нас сегодня, наш кружок, и сказал это. А потом ушел так быстро, что я не успела ничего
– Постой, но… почему?
– Джейн не понимала.
– Должна быть причина. Гвин не из тех, кто срывается просто так. Что-то должно было произойти.
Марлин опустила взгляд, и это не укрылось от Картер.
– Что? Марлин, скажи.
Маккинон не поднимала головы, и это рассердило Джейн.
– Раз ты пришла с этим ко мне, говори все, что знаешь.
Девушка медленно-медленно подняла голову и, прикусив губу, посмотрела Джейн в глаза.
– Это из-за меня.
Джейн нахмурила брови и скрестила руки на груди. Но понимание приходило к ней. Как-то Гвин пытался уже защитить Марлин, выгнав ее из кружка, но упрямая Маккинон продолжила ходить на занятия. И теперь, подучается, профессор уходит из школы, чтобы защитить Марлин от того, на что сам же изначально и обрек - от Древней магии и ее последствий.
Марлин огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и продолжила печальным голосом:
– Я сказала ему.
– Сказала что?
Отчаянный взгляд Марлин ответил лучше слов. И Джейн невольно застонала.
– О нет, Маккинон, ты с ума сошла… Как ты могла сказать ему о своих чувствах? Ты же понимаешь, что после Розы…
– Да, да!
– горячо перебила ее Марлин.
– Но мне показалось, я увидела в его глазах, что не безразлична ему.
Картер покачала головой.
– Это еще ничего не значит. И даже если так, думаешь, после смерти семьи он позволит кому-то приблизиться к себе? Подвергнет кого-то опасности?
Все стало предельно ясно. Марлин не показалось. Гвин действительно не был к ней безразличен. Потому и пытался защитить ранее. И теперь уходит, чтобы не позволить всему этому превратиться во что-то большее. Потому что он слишком благородный, чтобы принять чувства своей ученицы. Еще ребенка, по сути. Пускай по законам волшебного мира через год Марлин станет совершеннолетней, это не значит, что она станет взрослой в глазах Гвина. Не после всего, что он пережил.
– Когда он уходит?
– в горле внезапно пересохло, и голос Джейн звучал сипло. Она не хотела, чтобы Гвин покидал школу, чтобы возвращался в свое одиночество.
– Сегодня у него последний экзамен после обеда, - ответила Марлин.
– И вечером он уйдет. Я не должна была говорить ничего, Джейн. Я идиотка.
Джейн хотела обнять
– Что это с ней?
– поинтересовался Сириус.
– Все хорошо, надеюсь? Не Пожиратели?..
– Нет, - Джейн покачала головой. Так сложилось, что в последние месяцы, стоило завидеть кого-то в слезах, все сразу решали, что он получил весть об убийстве Пожирателями кого-то из своей семьи.
– Это личное.
– Понял, - кивнул Бродяга.
– Не пристаю.
Джеймс внимательно заглянул Джейн в глаза, но она улыбнулась, дав понять ему, что беспокоиться не о чем. Хотя в голове ее роились мысли о Гвине и внезапной новости о его уходе.
За обедом она то и дело бросала взгляды на преподавательский стол. Но ничто в фигуре Гвина не выдавало, что уже сегодня профессор собирался покинуть школу. Марлин же наоборот не смела поднять на мужчину глаза. Она поела очень быстро, Джейн видела, как после этого Маккинон присоединилась к ребятам, ожидающим у дверей в Большой зал. В толпе Картер увидела Эдгара и поняла, что это были те, кто ходил на кружок. Неужели они еще верили, что смогут убедить его остаться?
– Джейн, все точно хорошо?
– тихо спросил Римус, когда после обеда друзья вылезали из-за стола. Картер взглянула Лунатику в глаза и улыбнулась.
– Да. Точно.
Но остатки дня Джейн провела как на иголках. И когда за окном повечерело, а экзамен завершился, девушка поднялась с места и направилась к кабинету профессора Гвина. Она знала, что ничего не изменит, не переубедит его, не попросит остаться. Но просто хотела попрощаться с ним. Он научил ее многому. Быть сильнее. Переживать свою боль и идти дальше. Показал, что такое настоящее горе и настоящая стойкость и сила. Он стал ее героем.
Дверь в кабинет была приоткрыта, оттуда лился мягкий золотистый свет. Джейн коротко постучала костяшками о дерево и вошла. Открытый чемодан стоял на полу и в него весьма хаотично летели вещи. Рядом стоял отдельный саквояж с книгами и тетрадками.
– Профессор?
– позвала Джейн, не увидев хозяина.
– Никогда не любил собирать вещи, - раздался из-за спины голос Гвина. Джейн обернулась. Сразу за дверью находился шкаф и именно из него сейчас убирал книги мужчина.
– Это всегда навевало на меня какую-то тоску по месту, что я покидал, - продолжил Гвин, глядя на Джейн. Его синие глаза-ракушки ярко блестели в свете пламени камина. И тонкий шрам на губе казался чернее и страшнее.
– Вы могли бы не уходить, - произнесла Джейн, обретя голос. Гвин прошел к чемодану и опустил туда перевязанную ниткой стопочку книг.
– А вы могли бы не приходить сейчас, - ответил он.
– Но… я не могла по-другому.
– Я тоже.
Гвин закрыл опустевший шкаф, и дверки его печально хлопнули внезапным одиночеством. Джейн не хотела, чтобы он уходил. Лучший учитель, что был. Но от ее желания ничего не зависело.