Подруга Мародеров

Never Died

– Можно подумать, ты скучал по ним, когда был с Амелией, - буркнул Петтигрю. Сириус выгнул бровь и отпил из своего стакана.

– Можно подумать, а можно и не подумать. Как знать, - многозначительно ответил он. Питер и Джеймс рассмеялись.

– Эй, - Джейн взглянула на Римуса, пока остальные заливались смехом над продолжавшим что-то говорить Бродягой, - а как же Эми? Ты сегодня не с ней?

Люпин улыбнулся и покачал головой.

– Не могу же я забывать о своих лучших друзьях. К тому же, у Эми скоро СОВ. Она с друзьями готовится почти все вечера, не хочу ее отвлекать. На выходных мы вместе идем в Хогсмит.

Джейн

улыбнулась от этой новости.

– Как это чудесно, Рем. Я так за вас рада.

Действительно, таким счастливым, как теперь Джейн никогда не видела своего друга. С мародерами и с Эми он просто светился ярче апрельского солнца, прекраснее ночных звезд и жарче огня.

После обеда мародеры поднялись в башню, чтобы отнести вещи и переодеться. Джейн собиралась натянуть джинсы, когда с верхней полки на нее упало что-то зеленое. Это оказалось старое платье. Картер не носила его уже почти два года и сомневалась, что оно на нее налезет. Но, как ни удивительно, платье хорошо смотрелось на ней, разве что стало короче. Точнее, просто Джейн стала выше. Захватив с собой джемпер, чтобы укрыться им в случае ветра, Картер сбежала вниз по ступенькам. Друзья уже ждали ее внизу.

– Ты такая девушка все-таки, - произнес Сириус при ее появлении.
– Собираешься два часа.

– Не утрируй, - улыбнулась ему Джейн, заметив, каким удивительным и странным взглядом он ее смерил.
– Вперед.

Римус захватил с собой какую-то книжку, Джейн взяла свой альбом. Давно она что-то не рисовала. В коридоре они столкнулись с Марлин. Маккинон возвращалась откуда-то с большим блокнотом и тетрадками в руках. Питер неуклюже налетел на нее и выбил все эти предметы на пол.

– Прости, - извиняющее забормотал он и бросился собирать упавшие тетрадки. Марлин смерила его раздосадованным взглядом.

– Извини его, - Джейн тоже присела на корточки и подняла блокнот. При падении он раскрылся и оттуда выпало несколько квадратных листочком, исписанных мелким почерком и засохший василек. Картер с удивлением взяла цветок. Он был почти свежий. Совершенно точно можно было сказать, что засушили его крайне недавно. И еще пару дней назад он цвел. Василек в апреле.

– Держи, - Джейн поднялась и протянула Марлин блокнот и листочки. Питер к тому времени уже собрал все тетрадки.

– Спасибо, - кивнула Марлин и взгляд ее замер на цветке в руках Джейн.
– Это тоже мое.

Картер улыбнулась.

– Да, конечно, - и положила на ладошку девушки цветок.
– Так удивительно, васильки же цветут в конце июля.

– Это с того года, - взгляд Марлин скользнул в сторону мародеров.
– Ладно, Джейн, еще увидимся. А ты, - она оглянулась на Питера, - в следующий раз смотри, куда идешь, ясно?

Маккинон ушла. «Странная она стала, с появлением Гвина. Такая же странная, как и он», - невесело подумала Джейн, провожая девушку взглядом. Но, в конце концов, они с Марлин никогда не были близкими подругами. И Джейн никогда не знала, что творится в голове у этой девушки.

Первокурсники и второкурсники беззаботно носились по двору и лужайкам, визжа и вопя так, словно их выпустили из тюрьмы. Это вызвало улыбку на лице Джейн. Когда-то и они с мародерами были такими же. Как же тогда все было легко и просто. Как сказочно шло время, а маленькие проблемы казались мировыми трудностями. И можно было любить весь мир. У маленьких все легче. Поэтому так

необходимо ценить детство. Жаль, что понимаешь это обычно тогда, когда оно проходит.

Земля была еще холодной, чтобы сидеть на ней, но Джеймс предусмотрительно захватил с собой два одеяла. Друзья расстелили их и, прижавшись друг к дружке спинами, тесным кружочком уселись на них. Римус читал, Джеймс что-то черкал на листочке с тактическими схемами для квиддича. Сириус лениво подставил лицо солнышку, зажмурившись и рассуждая вслух о том, что хочет полнолуния, чтобы развлечься. Питер наблюдал за бегающими детьми, улыбался и иногда отвечал Блэку. Джейн открыла альбом и рисовала. Она собиралась нарисовать детей, но отчего-то, когда карандаш вывел первые линии, поняла, что рисует вовсе не их, а профессора Гвина. Его суровое лицо, с холодной маской, прячущей все эмоции. Стиснутые губы с тонким шрамом на нижней от кинжала Жреца. Острые скулы. И поразительные глаза-ракушки, полные боли и смелости.

– Что ты рисуешь в этот раз?
– обратился к подружке Джеймс, сидевший рядом, и заглянул в альбом.

– Мерлинова борода, ты в своем уме?
– охнул он. Джейн фыркнула.

– Что в этом такого? Не похоже?

– Похоже, - Джеймс встретился с ней взглядом.
– Такое чувство, что ты по нему с ума сходишь.

– Дурак, - улыбнулась Картер, отводя глаза. Джеймс отпустил короткий смешок и отвернулся к Сириусу. Несомненно, чтобы поделиться увиденным рисунком.

– А вон и предмет твоего обожания, Киса, - через какое-то время воскликнул Сириус. Джейн посмотрела туда, куда указывал друг. Профессор Гвин, в черной мантии, словно тень прогуливался по берегу озера.

На самом деле это было очень грустно. Прекрасно и грустно. Джейн со вздохом смотрела на него. Его ломала судьба, но не сломила до конца. Такой сильный и такой несчастный. Последний в своем роде. С чувством вины и грузом запретного знания. Раньше Джейн думала, что больше, чем ее горе, ничего не может быть. Но она ошиблась.

Спустя почти час портрет Гвина был закончен. Для фона Джейн использовала самые мягкие карандаши и все тени сильно затемнила. Так, что бледное лицо профессора словно выглядывало из темноты на рисунке. Но эта мрачность как нельзя лучше передавала его суть, его судьбу и жизнь.

– Я не фанат Гвина, но ты превзошла саму себя, - заметил Сириус, когда Джейн продемонстрировала мародерам рисунок.

– Очень похоже, - согласился Римус.
– Так по-взрослому.

Джейн улыбнулась им и, закрыв альбом, отложила его в сторону и поднялась.

– Куда это ты?
– моментально спросил Джеймс.

– Пройдусь немного, ноги затекли, - ответила Картер. Накинув на плечи джемпер, она побрела к озеру. Ладонь ее невольно сжала кулончик в виде гриффиндорского льва на шее. Давно она не общалась с Эдгаром и, признаться, скучала по тому времени, что раньше проводила с ним. Но сейчас она почти всегда была с мародерами или на тренировках, а когда оставляла их, то Боунс был на кружке Гвина. «Вы с мистером Боунсом как две стороны одной медали», - вспомнилось Джейн. Наверное, она всегда чувствовала это. То, как они тянулись друг к другу. Как дополняли и понимали. Там, где Джейн могла вспылить и разозлиться, отдавшись эмоциям, он сохранял разум и хладнокровие. Когда она переставала верить, он поддерживал ее и верил за двоих. Он заполнил дыру в ее душе, оставшуюся после смерти семьи. Он всегда был для нее особенным. Даже этот кулон он купил для нее тогда, когда они еще не были знакомы. Древняя магия… Судьба. Две стороны одной медали.