Подпольная империя
Шрифт:
— Чего? Ты совсем уже? Мы тебе за деньги что ли?
— Нет, конечно, не за деньги. Дружба не продаётся, это я знаю. Но премия лишней не будет. Я сейчас думаю о постоянных выплатах.
— Это от кого деньги, от бандитов?
Блин, деньги от меня, конечно, но как сказать, чтобы самому не заработать репутацию бандита?
— В данном случае, — отвечаю я чуть замешкавшись, — да, от бандосов. Я у них выбил премиальный фонд, нефиг им расслабляться. А на будущее, думаю, смогу
— Мы их охраняли? — перебивает Скачков.
— Нет, о прямой охране речь сейчас не идёт. Но, возможно, иногда…
— Надо тогда специальную подготовку с парнями завести, чтоб охранять могли.
Я киваю. Надо, мысль хорошая.
— И машину все должны уметь водить, и мотоцикл. И стрелять. В общем, пока идея не оформилась окончательно, но вскоре мы создадим нашу частную военную кампанию. Держите, распределите между парнями сами, как захотите.
— Это шутка такая? — недоумённо спрашивает Скачков, глядя на деньги.
— Никаких шуток. Здесь десять тысяч. Вам, как руководителю больше, остальным по штучке. Ну, это идея такая была. Но вы, Виталий Тимурович, сами решайте.
Он качает головой и какое-то время задумчиво смотрит на пачки.
— Ну ты даёшь, Егор, — наконец, хмыкает он. — Ладно, придумаем, как распорядиться бандитскими деньжищами. Не пропадут.
— Только в фонд мира не перечисляйте. Бесполезно.
— Ты что, против мира что ли?
— Нет, конечно, за мир. Только фонд этот вряд ли миру поможет. Такие вот дела.
Когда захожу домой, мама разговаривает по телефону.
— О, вот и он. Сейчас! Удачно вышло. Егор, подойди, тебя Андрюша к телефону.
— Трыня что ли? — спрашиваю я.
Мама кивает и протягивает мне трубку.
— Алло, Андрюха, здорово! А я вот только с тренировки зашёл.
— Везёт тебе, — грустно вздыхает он. — А я тут на улице чалюсь. Мои там зажигают, полный пипец. В дом не войдёшь. Орут, бухают, курят. Менты каждый день приезжают. Там типа прав хотят лишать.
— И как ты выдерживаешь? Где спишь вообще? Тебе есть куда пойти?
— Да… — неуверенно отзывается он. — Есть. Типа…
— Типа?
— Ну… к бабке могу пойти, но там свои заморочки, короче. Жду, когда эти каникулы уже закончатся.
— Слушай… — я прикусываю губу, задумываясь.
— Да ладно, не заморачивайся, — тускло говорит он.
— Нет-нет, послушай. Приезжай ко мне. Когда последний автобус сегодня?
— Не знаю. Ушёл уж наверно.
— Ну беги на автовокзал да узнай. Есть деньги на билет?
— Деньги-то есть, я от бати заныкал, а то он бы выгреб.
— Ну и всё. Беги скорей. Позвонишь мне оттуда.
— А с родаками чё?
—
— Так это… а ты со своими-то поговори сначала…
— Да не парься, поговорю. Всё нормально. Беги давай.
Я опускаю трубку на рычаг.
— Я, конечно, могу понять, — говорит мама довольно строгим голосом, — что у Андрея проблемы, но, прежде чем приглашать его пожить у нас, ты бы мог сначала со мной и с отцом посоветоваться.
— Мам… тут такое дело…
Я замолкаю. Блин, нехорошо вышло, надо же было подготовить как-то, а не так вот сразу с бухты-барахты…
— В общем, — помолчав, продолжаю я, — мне на фабрике общежитие дали. Хотел вот посоветоваться с тобой и с папой. Как думаешь, наверное мне пора уже в самостоятельное плавание выходить?
В это время раздаётся звук поворачиваемого в замке ключа. Отец. Что-то он поздно сегодня. Мама замирает, превратившись в античную статую. От неё исходит такой ужас, что даже Раджа не лает, приветствуя отца, а стоит понуро опустив хвост.
— Что случилось? — спрашивает папа, входя в комнату и меняясь в лице, заметив маму. — Что?!
— Тебе же ещё и восемнадцати нет! — со слезами в голосе восклицает она и, обхватив руками голову, опускается на диван. — Андрей, он хочет переехать в общежитие!
Резкий звонок телефона во вмиг сгустившейся тишине производит эффект разорвавшейся бомбы. Даже я вздрагиваю и, выйдя из короткого оцепенения, подхожу к аппарату.
— Алло.
— Егор! — почти кричит Трыня, сквозь шум и грохот. — Меня короче не пустят…
— Ну ты так, без спросу давай.
— Ах ты, сучёныш! — вклинивается пьяный голос. — Я тебе щас башку на*уй оторву. Дай сюда телефон бл*дь! Сюда-на…
После этого я слышу только звуки борьбы, крики и многоэтажный мат. На заднем плане звучат пьяные голоса, раздаётся женский визг и переливаются трели дверного звонка. Да, влип Андрюха, похоже.
— Андрей! — кричу я. — Трыня!
Он не отзывается, но через короткое время трубка оживает и тот же хриплый пьяный голос зло произносит:
— Я тебя пи**раса, вы*бу, ты понял? Пи*ор, ты понял нах? Чтоб к моему пи***нышу близко не подходил-на! Петух конченный!
Трубка с грохотом падает на рычаг и я слышу короткие гудки.
— Чего там? — спрашивает мама.
— Да, похоже ничего хорошего, — отвечаю я, набирая Рыбкину.
Только бы не набухался ещё.
— Слушаю, — раздаётся голос участкового, вроде бодрый.
— Дядя Гена, привет.
— Здорово, Егорий, коли не шутишь.
— Блин… Опять ты за старое. Ладно, дело есть.