Подпольная империя
Шрифт:
— Выпей щербета, — шепчет она и я принимаю чашу из её рук.
Делаю глоток. Прохладная фруктовая влага с травяным привкусом. Айгюль поддерживает чашу так, что я не успеваю глотать и жидкость начинает течь мимо, попадая на грудь. Спасибо. Я не успеваю возразить, потому что она убирает чашу в сторону и, резко подавшись вперёд, прижимается ко мне всем телом.
Я вздрагиваю, как от ожога и обхватываю её руками, а она обхватывает меня, мою голову и нежно, сначала нежно, а потом жадно целует. Разумеется, я тут же забываю о пролитом щербете и начинаю покрывать
Происходящее теряет реальность. Возможно, она подсыпала или подлила в напиток какое-то зелье, потому что мои ощущения становятся совершенно необычными, но до невозможности яркими и фантастическими. Опоила зельем, но это не точно. Впрочем, эта мысль уходит на второй план, а потом и вовсе растворяется в телесных радостях и удовольствиях этой ночи.
Раз за разом мы затеваем схватку, словно два непримиримых борца. С той лишь разницей, что победа одного наполняет и другого горячим мёдом и восторгом. Это длится бесконечно, снова и снова. Опять и опять.
Полностью истратив силы и обезумев от страсти, мы засыпаем лишь под утро. Схватив посильнее, переплетаясь и прорастая в тело друг друга, мы проваливаемся в темноту, когда за окном начинает брезжить рассвет.
— Прямые и жёсткие, — шепчу я, засыпая.
— Что?
— Твои волосы.
Не устаю восхищаться силой и энергией юности. Если бы я провёл такую ночь в своём первоначальном теле и проспал после этого только пару часов, целый день чувствовал бы себя, как с похмелья. Зато сейчас, будучи Егором Брагиным, ощущаю готовность к новым успехам на любовных фронтах. Впрочем, жизнь требует от меня совсем другого.
— Егор, — горячо шепчет Айгюль и резко пихает меня в бок. — Вставай! И постарайся, чтобы тебя не заметили.
Она выглядит немного смущённой. Я не могу оторвать от неё взгляда. Растрёпанная и трогательная. И нереально прекрасная.
— Иди, — шепчет она, уворачиваясь от моего поцелуя. — Уходи! И не вздумай трепать языком! Ты меня понял? У нас ничего не было, нет и не может быть!
— Ты что, — притворно гневаюсь я, — меня использовала?
— Иди, — повторяет она, не покупаясь на шутку. — И не попадайся никому на глаза.
Ну что же, идти, значит идти. Я вскакиваю, натягиваю одежду и, ступая неслышно, выхожу во двор. Приоткрываю дверь и, оглядевшись по сторонам, выскальзываю наружу. Быстро иду к себе и, сделав пару шагов, резко оборачиваюсь, почувствовав на себе чей-то взгляд.
У купальни стоит дочь Нематуллы с кувшином в руках и молча смотрит на меня.
— Привет, — беззаботно киваю я и скрываюсь в своих “апартаментах”.
Первое, что я делаю, приехав в Ташкент и оказавшись в своём номере в гостинице “Узбекистан”, встаю под душ. Настоящий, с упругими прохладными струями, душ. Блаженство. Жизнь налаживается. Выйдя из ванной, подхожу к телефону и набираю номер Гасана Саидмагометовича Джурабаева.
Это кагэбэшник, чей контакт я получил от Куренкова. Его коллега и доверенное лицо. Надо сказать, что у Куренкова везде оказываются свои люди. Насколько им можно доверять, я,
Выслушав меня, он назначает время. Мы договариваемся встретиться в отеле, но не сейчас, потому что сейчас я поеду совсем на другую встречу. Я надеваю белую рубашку, галстук и костюм. Спускаюсь в фойе и выхожу на крыльцо. Ко мне сразу подъезжает чёрная “Волга”.
— Эгор? — спрашивает водитель, перегнувшись к пассажирской двери.
— Да, — киваю я, забираясь на переднее сиденье.
Водитель выглядит представительно, на нём костюм и галстук. Он больше похож на офицера ФСО, чем на члена криминальной группировки. Горячие струи воздуха, врываясь в открытые окна, треплют волосы и делают жару не такой страшной. Водитель сурово молчит, игнорируя мои попытки завязать лёгкий разговор. Ну, и хрен с ним.
Мы въезжаем в металлические ажурные ворота, открываемые двумя торопливыми привратниками. Дворец какой-то. Зачем было назначать встречу в таком пафосном месте? Машина проезжает мимо центрального входа и, повернув за угол, въезжает на узкую дорожку и, проехав ещё не много, останавливается.
— Выходить? — интересуюсь я. — Приехали?
Молчаливый водитель кивает. Я выхожу и оказываюсь перед небольшой дверью. Толкаю её и вхожу в сумрачную прохладу таинственного чертога.
— К кому? — хмуро интересуется двойник моего водителя.
К Ферику Ферганскому, чуть не выпаливаю я, но, вовремя остановившись говорю:
— К Фархаду Шарафовичу Матчанову.
— Паспорт, — требовательно говорит страж, и я протягиваю ему свою серпастую и молоткастую книжицу.
— Ожидайте, — бросает охранник и скрывается за дверью.
Это что вообще? Это я к авторитету пришёл или к председателю Совета Министров? Чудеса, однако. Через пару минут человек в костюме возвращается и предлагает пройти вместе с ним. Он ведёт меня по длинному коридору и оставляет в огромной приёмной с кожаными диванами.
— Ожидайте, — снова говорит он и исчезает.
В приёмной нет никого, кроме меня. Стол секретаря скучает в одиночестве, посетителей не наблюдается. Ну что же, подождём. Я разваливаюсь на мягком кожаном диване и в тот же миг, словно специально дожидаясь меня, из боковой двери появляется Айгюль в чёрном офисном костюме. Наглухо застёгнутый жакет и юбка-карандаш, обтягивающая бёдра.
Хороша Айгюль. Хоть в хаки, хоть в деловом костюме.
— Вставай-вставай, — бросает она. — Не сиди!
Я нехотя поднимаюсь. Что? Что за спешка? Дверь кабинета открывается и из него выходят два важных джентльмена с видом хозяев жизни. Абсолютных хозяев. Оба они уже вступили в период зрелости, но выглядят подтянутыми и полными энергии, а главное, полными силы и власти.
В одном из них я сразу узнаю Рашидова, хозяина Узбекистана, а второй, судя по всему, и есть Ферик Ферганский. Неплохо он здесь окопался. Он с чувством жмёт руку первому секретарю и тот энергично выходит из приёмной, не глянув в мою сторону.