Подпольная империя
Шрифт:
— Чё ты тут делаешь? — спрашивает меня обладатель устрашающего вида железной челюсти. — Чё вынюхиваешь?
— Я типа отчитываться перед тобой должен? — хмурюсь я. — А ты что здесь делаешь? И что мы оба делаем в этой конуре?
— Ну, ты в натуре борзый, Бро. Со мной-то всё ясно. Я смотрю, чтоб разные мутные фраера типа тебя академикам на сходе карту не попутали. Вкурил? Так что ты пока здесь побудь, на киче, пока там Цвету предъявляют.
— Э-э, какая кича, ты охренел что…
Закончить я не успеваю, потому что он отступает
Я подхожу к окну. Старая деревянная рама, покрашена неизвестно на сколько раз, шпингалет не поддаётся. Даже форточку с первого раза открыть не получается. Но я не прекращаю попытки и она, наконец, чуть вздрогнув под моим натиском, открывается, разламывая толстый слой засохшей краски.
Правда, это мне ничего не даёт, кроме притока раскалённого воздуха. Сам я в неё ни за что не пролезу. Возвращаюсь к двери.
— Эй! — кричу я и долблю кулаками в дверь.
Как его зовут-то, я даже не знаю. Поворачиваюсь спиной и стучу ногой.
— Открывай, брателло! Эй! Чё за хрень!
Сначала ничего не происходит, никакой реакции, но потом вдруг раздаются шаги и голос моего тюремщика:
— Ты замолкни там. Сходняк закончится и выйдешь спокойно. Чё орёшь-то?
Но я не замолкаю, понимая, что он не заинтересован в том, чтобы мои крики дошли до боссов, до глав семей. Продолжаю буянить, вынося дверь ногами и кулаками.
— Да успокойся, или мы тебя сейчас сами успокоим, — доносится голос из-за двери.
Успокоите вы меня, ну-ну, попробуйте. Я долблю с ещё большей силой. “Челюсть” не выдерживает и распахивает дверь. Делает он это вовремя, иначе я бы просто упустил момент.
— Ты чё базлаешь?! — хрипит он, чуть наступая на меня, и я вижу, как из двери туалета выходит Цвет.
Тут же к нему подходит здоровый лось, типа конвоир, и ведёт в салон. Цвет меня не видит, но это и не нужно, у него своя задача, у меня своя. Теперь самое важное сделать всё синхронно, чтобы не спугнуть добычу.
Не спугнуть…
— А где туалет, мужики, здесь? — раздаётся знакомый голос, и у меня камень с души падает.
Это Скачков. Он заваливается в вестибюль вместе с Пистоном и физруком.
— Э, вы куда! — отвечает один из бандюков. — Здесь не работает. Обратно идите.
“Челюсть” оборачивается на звук
— Да ладно, командир, нам отлить только.
— Ты чё-то не понял, в натуре?
Не дожидаясь, пока “Железная Челюсть” снова сконцентрирует внимание на мне, я наношу коронный и безотказный удар головой снизу вверх сбоку в челюсть. Тыдыч. Неожиданно, понимаю. Направляю падающее тело внутрь кладовой. Упс… Надо бы потише, конечно.
— Э, аллё!
— Тише-тише…
Рраз, голова следующего цербера чуток скручивается набок, и тело грузно оползает вниз. Поспи. Ну что, товарищи грабители, насильники
Громила с пистолетом тянет руку к кобуре. Он стоит чуть в сторонке и мне до него не дотянуться, а остальные бойцы заняты своими противниками. Я хватаю, стоящую рядом швабру, и со всей дури бросаю в него, как древний человек бросал копьё в мамонта. Целюсь в голову, но немного промахиваюсь и попадаю в кадык.
Он моментально забывает об оружии и, схватившись за горло, падает на колени. Скачков оказывается рядом и одним движением выдёргивает ствол из-под его куртки.
Проходит не больше двух минут и отряд моих ассасинов обезвреживает элитную охрану Парашютиста. Мы перетаскиваем свои жертвы в кладовую и запираем. И в тот же момент открывается дверь зала, и с дикими глазами оттуда выскакивает Цвет.
Первая мысль — операция провалена. Это из-за того, что звуков выстрелов не было. Но заметив, что он сжимает в руке пистолет с глушителем, я догадываюсь, что всё прошло по плану.
— Уберись здесь, — рычит Цвет, и я не сразу понимаю к кому он обращается, но когда вслед за ним выходит бледный Парашютист, всё становится на свои места. Он стоит ни на кого не глядя и руки у него трясутся.
— Уходим, — командую я своим. — Выходим по одному, как и приходили.
Скачков бросает ствол на пол и быстро идет к лестнице. Остальные ребята убегают вслед за ним.
— А ты, — вновь начинает говорить Цвет, и я замечаю Киргиза, тоже уцелевшего в этой разборке — Считай, я тебе жизнь спас, и ты мой должник. Но больше мне на глаза не попадайся. Живи с этим. Если ещё раз встретимся, один из нас точно сдохнет. Убирайся из моего города и не смей появляться ни здесь, ни в Новосибе, ни где-то ещё, где у меня есть или будут дела.
Киргиз ничего не отвечает и, в отличие от Парашютиста, выглядит вполне спокойно. Он опускает голову и идёт прочь. Единственный, на кого он поднимает глаза, это я. Он вскользь проводит по мне бешеным обжигающим взглядом и выскакивает из вестибюля.
А Цвет, оказывается, сентиментальный. Я бы, честно говоря, тоже не смог убить того, кто был мне братом, даже если бы он сам попытался меня грохнуть. Вот такой я дефективный…
Я подхожу к двери и заглядываю в зал. Это прямо “Красная свадьба” из “Игры престолов”. Две обоймы потрачены с толком.
— Где его дол***бы? — спрашивает у меня Цвет.
— В кладовой, — киваю я на место своего недавнего заточения.
— Парашютист, в натуре, ты всё понял, что тут произошло? — снова переходит на рык Цвет и, схватив его за волосы, поднимает лицо, вглядываясь в испуганные глаза.
— Д-д-да… — заикаясь отвечает тот и, повалившись на колени начинает ловить руку Цвета.
Поймав, он тут же прижимается к ней лицом и целует татуировку в виде перстня. Цвет брезгливо отнимает руку и ещё раз повторяет: