Подопытный материал

Пронин Юрий

— Он что, из зоопарка сбежал? — потихоньку спросила у меня Катя, впервые увидев его.

Разумеется, обезьяноподобный знаток лошадей пришел со спутницей — высокой миловидной женщиной лет тридцати. Я ее уже видел: она на базе стройматериалов жила.

Объединяло странную пару то, что они не потеряли никого из близких. А если и потеряли, то нисколько об этом не жалели.

Валентина была давно разведенной и бездетной, занималась торговлей. Катаклизм застал ее в дороге, когда она на своем автомобиле везла

товар из другого города.

— Колеса на ходу отвалились, а лобовое стекло на голову свалилось! — поделилась Катя чужими впечатлениями.

Увидев, как хранятся наши запасы, Валентина пришла в ужас. Действительно, почти по всему участку, когда то бывшему моей собственностью, в разных местах высились кое-как уложенные груды продуктов и разных полезных вещей. Разумеется, мы все укрыли пленкой, но сделать приличные хранилища никак руки не доходили. Кроме того, мы планировали все перенести в дом, когда достроим его.

На следующее утро после прихода новых жителей я застал Василия Васильевича, что-то увлеченно мастерящего из досок и брусков.

— Лабазец малый, чтобы его с места не место переставить можно было, — пояснил Васильевич.

По его словам, мужчина планировал сделать довольно большой ящик на высоких ножках.

— Не поместится в него все. Лучше сделать побольше, а ножки в землю вкопать, — посоветовал я. — Иначе придется потом еще такой же улей делать, а может, и не один.

— Соображаешь, милок! Только Валентинка мне такой заказала. А бабам потакать надо.

С топором и пилой Васильевич управлялся куда лучше меня. Позже я понял, что кирпичи он тоже кладет быстрее и точнее, чем я. Собственно, все, за что он брался, получалось у Васильевича ловко и ладно.

Знаний обо всем в его большой голове тоже имелось немало, и советы нового жильца пришлись кстати.

Когда-то Василий Васильевич был фермером, имел большое хозяйство и немало наемных работников. Только за какие-то грехи угодил он в места не столь отдаленные. Наказание он отбывал неподалеку, в колонии, которую все попросту звали «Семеркой». После того как железо потеряло прочность, распалось и исправительно-трудовое учреждение, а Василий Васильевич неожиданно получил свободу.

Где он был после освобождения до того, как попасть к нам, осталось в тайне.

Васильевич опробовал баню и остался доволен. Конечно, печь у меня получилась громоздкая, зато я замуровал в нее два бачка, которые Витька из столовой принес. Один — для подогрева воды, а во второй камней наложил. Алюминий — металл легкоплавкий, бачки рядом с топкой не расположишь — вот и получилась у меня печь слишком большой.

* * *

Я недолго радовался такому толковому и неутомимому работнику. Васильевич помог нам перекрыть подвал и дал ценные советы по устройству печей. Потом они с Витькой загрузились инструментами и ушли к татарам. Вернулись со светло-коричневой

лошадью, навьюченной какими-то мешками.

— Васька! — сразу же заорал сияющий Васильевич. — Ты подковы отлить сможешь?

У меня как-то из головы вылетело, что Николаевич у нас тоже Василий.

— Неподкованный мой Рыжий, — громко и возбужденно рассказывал счастливый обладатель лошади. — У них там в кузнице недотепа какой-то. Пряжки к упряжи делает, да гвозди несуразные. Говорит, лошадей подковывать может, а у самого ни одной подковы.

— Выточи мне эти подковы из дерева или чего-нибудь мягкого, — степенно ответил Николаевич. — Сделаем глиняные формы и отольем из бронзы столько подков, сколько душа твоя пожелает.

— Здорово! — продолжил оглушать нас Васильевич. — А еще телегу сладить надо, а на зиму — сани. Серега, конюшню с тобой строить будем!

Оказалось, что Васильевич переполнен идеями и ценными советами: он предложил Николаевичу делать плуги и бороны, планировал за них и за подковы «драть три шкуры» с соседей. Уже в сентябре он поинтересовался у Большого, запас ли тот лыжи и валенки. В общем, появился у нас человек деятельный и неуемный — если честно, мне стало совсем хорошо.

Глава 9

Ильзат прибежал, когда мы как раз обедали, и принес весть: у соседей беда. В деревню пришла целая толпа пьяных и злых мужчин, по виду, уголовников.

Сначала нападавшие никого не убили — они похватали всех детей, бывших в деревне, и заперли их в три дома, стоящих рядом. А потом предъявили требования.

— Что им надо? — спросил Большой.

— Золота, женщин и жареного мяса, — ответил Ильзат.

— Мы же вам гранаты дали, — напомнил Василий Васильевич. — Взорвали бы их к едрене-фене!

— Все уже разошлись на работу, когда они напали. А потом стало поздно.

Нападавшие оказались хитрыми и безжалостными: взяли в заложники детей и начали творить все, что им приходило в голову. Как рассказал Ильзат, одного ребенка они уже закололи у всех на глазах. Причина — неповиновение одной из девушек.

— Кто у них старший? — спросил Васильевич.

— Здоровый, со шрамом на лбу, — ответил Ильзат.

— Орел. Тот еще отморозок, — помрачнел Васильевич. — И с ним, наверно, такие же уроды: нормальные от него бегут. Наши это, с «Семерки». Где они целый месяц болтались?

— Вырезать их надо, всех под корень, — сказал Максим. — И чем быстрее, тем лучше.

— А дети? — спросила подошедшая Полина.

— Да не остановятся они — дальше убивать будут, — ответил Максим. — Оружие у них какое?

— Пики желтые с деревянными ручками, — вспомнил Ильзат.

— Где-то нашли латунный пруток и заточки сделали, — пояснил Николаевич.

Идти к соседям и всем скопом расправляться с бандой — других разумных вариантов не просматривалось.