Подопечный
Шрифт:
Почему я за каждое плохое слово, вырвавшееся в сердцах, должен прощения просить? Кто мне эти слова придумал? Я сам? Да ни в жизнь человеку до такого не додуматься.
Вот и получается. Мается тело на свете. Дышит всякой гадостью, питается отбросами да отравами, на один грех другим грехом отвечает, а душа за все расплачивается. А за что? Нет логики.
Так что думаю, смерть это смерть. Без продолжения. И когда мне суждено погибнуть, надомной не станет кружиться черным вороном невидимая душа. Может быть. А если и есть она, то не останется
А смерть… Смерть… Просто смерть.
Эк я грустно-то как! Тут того и гляди действительно все внутренности выжмут. И жизни лишат. А я о возвышенном. У меня сейчас не душу душат. (Каламбурчик надо запомнить, да Мустафе потом в записную книжку. Может когда и роман напишет. Из жизни замечательных людей.)
Подергавшись, словно марионетка, на языке волосатого, я нашел достаточно оснований для того, чтобы не соглашаться на подобную смерть.
Мыслишки в голове забегали, засуетились. Коробочки с колдовством подсовывают, торопятся
Быстрые пассы руками и заклятье смерти в морду чудовища.
Тот только встрепенулся, сильнее душить стал.
Дурак я. Кто ж на жителя мертвого мира смерть насылает? Наоборот надо.
Еще несколько взмахов растопыренными пальцами, сдавленное произношение с нарушенной из-за сжатого горла дикцией, и самое современнейшее колдовство, облаченное в форму первосортного заклинание…
Результат на лицо. Но лучше сказать на морде.
Зверюга на несколько мгновений опешил, я успел заглотнуть пару глотков воздуха и, уже с восстановленными функциями организма, осмотрел результаты своей работы.
Монстр помолодел лет на десять.
Этих тварей ничто не берет.
Что еще?
Хорошо размышлять не торопясь валяясь в постели. А когда шея того и гляди действовать перестанет, времени на хорошие мысли беречь приходится.
Не придумав ничего интереснее, я схватил руками кусок языка, извернулся и впился зубами в самую середину.
На вкус — настоящее дерьмо. Словно кусаешь… ну ладно, это чисто профессиональное сравнение.
Поначалу мне показалось, что существо совершенно не обратило на мой мужественный выпад никакого внимания. Но затем понял, что попросту до него тяжело доходит. Аналогия — жираф. (Кстати, вранье то, что жирафы тупы. Они просто тщательно взвешивают свои действия и слова.)
Черные глазки монстра налились крупными полновесными слезами с хороший горох величиной. А так как язык товарища оказался залипшим на моей шее, ему оставалось только застонать. Да так жалобно, что мне захотелось ослабить прикус. Но потом я вспомнил, что сила нажатия челюсти прямо пропорционально силе сжатия моего необычного галстука.
Когда человеку очень больно, он должен закричать. Обыкновенная защитная реакция. Только психопаты и больные в состоянии молча терпеть боль от загоняемых под ногти иголок. Первые потому что не понимают, что их не щекочут. А вторые потому, что не чувствуют.
Чудовище не было героем в полном смысле этого слова. И оно хотело кричать.
Из-за спины предательски вынырнула Клавка, без особых помех с моей стороны залезла за пазуху, выхватила гвоздики и отпрыгнула в сторону.
— У меня они, у меня! — радостно завопила она.
— Заберите их, — застонал я, обращаясь к Мустафе. Но получилось только нечто нечленораздельное, — Жа-жа-жа жих.
Естественно ангел меня не понял, а бросился ко мне на помощь. Язык держать.
Этим и воспользовалась Клавка. С несвойственной ей проворностью, она вскарабкалась на лестницу и, залихватски взвизгнув, швырнула прекрасные цветы прямо в горловину ада.
Зубы наконец отлепились от языка чудовища.
Чудовище захлопнуло пасть и дико заорало.
Мустафа кинулся под лапы монстра.
Я рубанул по деревенски в морду страшилища.
Клавка кубарем скатилась вниз.
Зинаида прыгала в стороне и размахивала по сторонам кулаками.
Все были заняты, все находились при деле.
Как говорил товарищ Жуков, главное не временный успех в бою, а полная победа.
Что есть любое чудовище в физиологическом смысле? Нагромождение все того же мяса на все те же кости. Я еще не встречал ни одного живого и неживого существа, которое не поддается классификации по данной структуре строения. А если имеется все вышеперечисленное, то надо попросту добиться физического превосходства над противником.
Пасть полная острых клыков? Да хрен с ними. Пускай попробует сначала укусить. Лапы с когтями? Давай, царапайся. Если возможность есть. А если нет, то молчи в тряпочку.
Второй удар я рассчитывал с точностью ювелира. Как учили. Развернуться, размахнуться, хорошенько выругаться и всадить кулак. А куда придется. Главное, чтоб запомнил хорошенько.
Существо жалобно воя, не зная за что хвататься, за распухший язык или за свернутый набок нос, развернулось и попыталось улизнуть. Но не тут-то было. Мустафа не терял времени даром. Обняв растопыренные нижние конечности страшилища, он стиснул их жаркими объятиями.
— Мочи стервеца! — кричал он, — Мочи мерзавца.
Монстр, неуклюже подламывая лапы, рухнул на землю, подняв тучу пепла.
— По морде его, по морде!— Зинка молодец, дельные советы дает.
— Ремни давай, — между ударами прокричал я.
Зинка, не долго думая, подскочила к тупо взирающей на происходящее Клавдию, сорвала с нее кой какую одежку и ринулась к нам.
Хранитель за это время вывернулся из под туши монстра, схватил его за лапу и блестяще провел болевой прием.
В дальнейшее мне могут не поверить, но чудовище, застучал по земле свободной рукой, прошу прощения, лапой, прося о пощаде.