Подопечный

Костин Сергей

Следующие пять минут мы выясняли, кто прав, а кто виноват. Логика ангела оказалась убедительней. Он облачал доводы в такие мудреные выражения, что даже мне, человеку выросшему в деревне, стало не по себе. Я признал себя слепым негодяем и сдался.

— Вот так-то. Ну, показывай, что у нас тут интересного?

— Фамильные драгоценности моего рода.

— Ты хочешь сказать — рода Великого Странника?

— У нас в стране закон такой. Нашел богатство, треть твоя. Остальное государству. А где оно здесь? К тому ж если я стал Странником,

значит богатства мои.

— Тихо!

Мустафа насторожился, прислушиваясь.

— Что?.., — ангел скорчил недовольную гримасу и приложил к губам палец. Молчи, мол, деревенщина.

И тут я тоже услышал. Тихий, еле различимый плач. Так плачут женщины над кроватью больного ребенка, осторожно, чтобы не разбудить и сдавленно, от настигшего несчастья.

— Это рядом, — одними губами прошептал Мустафа.

Он двинулся по периметру комнаты так, как умеют передвигаться только ангелы. Без единого шороха. В дальнем, затемненном углу он остановился, замер, приглядываясь и позвал:

— Подойди. Здесь… Я не знаю, что это…

В огромном зеркале, за переплетениями паутины, я увидел женщину.

Она сидела в полной темноте и плакала.

Я ясно видел, как стекают прозрачные слезинки по щекам, как срываться с острого подбородка и исчезают во мраке. Красивое, благородное лицо, прямая осанка, нежная кожа рук. .

Я протянул руку и смахнул паутину, желая рассмотреть все поподробнее.

Неожиданно женщина вздрогнула, повернула лицо к нам и в ее глазах вспыхнул нечеловеческий ужас. Это длилось всего мгновение. Лицо незнакомки стало меняться, глаза пристально всматривались в меня и вдруг она заговорила:

— Странник? Мой сын? Ты вернулся?

Я отшатнулся от зеркала. Это была моя мать. Я не узнал ее сразу, но сейчас, когда внешность ее преобразилось, я увидел родное, такое далекое и забытое лицо.

— Мама?!

— Ты вернулся… Я знала… Я говорила отцу, что когда-нибудь ты вернешься. Он… он не дождался. Его подло убили… И меня… Всех… Всех, кто оказался в ту роковую ночь в замке. Предатели…

— Объясни, что происходит?— Мустафа протиснулся между мной и зеркалом. Я отпихнул его в сторону.

— Кто это с тобой? — добрые глаза матери взглянули на Мустафу. Тот мгновенно подобрался, убрал выпирающий животик и не замедлил представиться.

— Баба-Мустафа, к вашим услугам. Дипломированный ангел-хранитель шестого разряда. Индивидуальный, так сказать, попечитель, вот этого обол.., — я толканул ангела под бок.

— Это мой ангел — хранитель, мама. Немного бестолковый, но хороший парень.

— Мы молились с отцом, чтобы духи послали тебе ангела. Теперь я вижу, наши мольбы услышаны, — образ в зеркале склонил голову, — Благодарю, тебя ангел за заботу о нашем малыше.

— Кхе, кхе, — Мустафа заулыбался, — Спасибо, конечно, но знаете ли, он такой…

— Помолчи, — увидя, что твориться в моих глазах, ангел заткнулся и отошел в сторону.

— Мама, я…

— Подожди,

сын мой. У меня мало времени. Заклинание должно скоро закончиться. Только любовь к тебе и ожидание заставляло волшебство сохранять мое изображение в зеркале. Но скоро придет минута. А мне так много хотелось сказать тебе… Мы с отцом очень любили тебя. И не сердись на нас, за то, что произошло с тобой. Я знаю, ты все поймешь. Все, что мы смогли оставить тебе — здесь. Но сокровища не самое главное. Несомненно, оно тебе пригодиться…

— Мама…

— Не перебивай. Я чувствую, как слабею. Слушай! За этим зеркалом скрыто гораздо большее сокровище, нежели драгоценности и деньги. Ты должен быть сильным и мудрым. Так завещал твой отец. Войдя в комнату не спеши…

Отображение в зеркале стало бледнеть.

– … Там… есть… Бойся… Она может… Не успею…

Оно быстро теряло яркость и вскоре в зеркале угадывалось только взволнованное лицо.

– … Не успею… Остерегайся её. . Она. . Но ты… сам… поймешь. Прощай мой мальчик… Не забывай… что… ты… Странник…

Зеркало поглотило растаявший силуэт и превратилось в обыкновенный, не отображающий ничего кроме тьмы, полотно.

— Ты плачешь? — ангел словно впервые смотрел на меня, — Я никогда не видел настоящих, мужских слез. И я не знаю, как тебе сейчас помочь.

— Все в порядке, Мустафа, — Я обнял ангела, — Теперь мы действительно остались одни. Только ты, да я. Против всех.

Мы стояли, обняв друг друга и молчали. Я впервые понял, насколько близок может быть ангел. Нет, не ангел. Мустафа был для меня человеком. Немного странным, где-то смешным, но родным.

— Ты не хочешь посмотреть, что там за зеркалом. Твоя мать…

— Я не знаю. Имею ли я на это право?

— Ты потомок древнего рода. Ты сам слышал об этом только что. Не знаю, как так получилось, все это не поддается логическому осмыслению. Но… Мать признала тебя. И не думай о том, что ты из другого мира. Может быть именно там ты был гостем, а настоящий дом — здесь. Смелее, Великий Странник. Дверь открывающая мир — перед тобой.

В балахоне Мустафы что-то запищало. Запустив руку в одежду ангел выудил небольшую коробку.

— У нас гости. Я там сигнализацию поставил. Они уже на стены лезут. Интересное зрелище, идем, не пожалеешь. А зеркало подождет

Мы быстро добежали до стен. Мустафа не обманул.

С высокой башни замка мы наблюдали за событиями, разворачивающимися в низу.

— Только не снимай корону. Я, конечно, знаю что ты настоящий Странник, но рисковать не стоит. А то свалимся прямо на крышу нашего бунгало. Ты только посмотри, что стервецы творят?! Ведь видят, что закрыто, все равно лезут.

Замок окружила армия. Численность ее трудно было определить. Задние ряды скрывались в рассеивающимся утреннем тумане. Но даже тех, кого я видел, хватило бы для хорошего штурма. Если штучки Мустафы не выдержат, нас затопчут, даже не заметив.