Подняться на башню
Шрифт:
— Вот и все, кажется. У кого меньше всех?
— Папа, погоди, а я? Зурт налился краской:
— Митц, ты еще слишком мал, чтобы…
Солдаты зароптали. Вперед выехал немолодой имперский рыцарь.
— Кости должны бросать все. Такой был уговор. — Но он же еще ребенок!
— Оттого его жизнь не становится для меня более ценной, к тому же серьезного риска ведь нет?
— Я запрещаю! Ропот усилился.
— Отец, не позорь меня, — тихо проговорил Митц. — Я кину кости.
В воцарившейся тишине он придвинул к себе стаканчик, потряс
— Одиннадцать.
Фархе опустил глаза, разглядывая причудливо вырезанный стебелек травы у себя под ногами. Его била дрожь. Снова скребли по прутьям клетки кошачьи коготки, колол холодом шелковый браслет.
— Не бойся, Митц. Это не опасно. Совсем не опасно, — уверенно сказал он.
Хифания заинтересованно принюхалась к стоящему перед ней мальчику. Острый гребень то встопорщивался, то опускался, плотно прижимаясь к голове. Фархе положил ладонь ей на затылок, взял за руку Митца.
— Если с ним что-то случится, клянусь всеми богами, тебя уже ничто не спасет, — проговорил Зурт, стискивая эфес меча.
— Он будет в полном порядке.
— А ее вопли?!
— Я позаботился об этом. Он ничего не услышит.
— Мы отрабатываем вариант ценного пленника, ваша светлость, никто не будет целиться в человека, — добавил немолодой рыцарь.
— Малейшая царапинка…
— Успокойся. Жизни твоего сына ничего не угрожает. — Колдун строго оглядел обступивших его людей. — Отойдите на несколько шагов. Вот так.
Он втянул ноздрями воздух и произнес:
— Кернех азум, кернех ум.
Пронесся порыв теплого, пахнущего цветами ветра, зашелестела трава, с утроенной силой зазвенели комары. Хифания вытянулась в струнку, на мгновение одеревенела, пожирая глазами обомлевшего мальчика, потом осторожно подошла ближе, обхватила за талию и подалась в сторону. Зурт сделал движение, словно хотел последовать за ними, но удержал себя.
— Начинайте, — коротко бросил он и отвернулся.
Протрубил горн, и цепочка солдат потянулась вперед.
Битва была недолгой. Хифания, неделю назад выбравшая тактику пассивной зашиты, на этот раз воплощала собой бешенство и ярость. Едва в воздух взмыли первые стрелы, она закричала — чудовищно, дико, сметая нападавших. Даже мягкий воск, вставленный в уши, помогал плохо: звук чувствовался всем телом как удар. Правильная шеренга разбилась, распалась на группки. Прикрывая Митца левым крылом, тварь отступала, не давая взять себя в кольцо. Она кружилась волчком, стремительно перемещалась, непрерывно атакуя. Земля заискрилась тонкой корочкой льда, кустарники хрустально засветились. Не успевшие увернуться от морозного дыхания солдаты пытались добраться до обоза, надеясь на спасительную магию Фархе. Через полчаса после начала битвы к Зурту подъехал один из императорских рыцарей и доложил, что победить чудовище невозможно.
— Во всяком случае, не такими силами, — добавил он. — Может, с помощью волшебства. А так…
— Наша птичка имеет хорошую защиту и от энергетических направленных воздействий, — заметил Фархе.
Бат расправил плечи.
— Отбой! — крикнул он.
— Надо, чтобы солдаты ушли раньше, я открою проход. Не стоит ее нервировать.
Когда войско исчезло в мерцающем прямоугольнике портала, колдун подозвал к себе хифанию. Поняв, что ее подопечному более ничего не угрожает, она ослабила хватку. Раскрасневшийся Митц легко выбрался из ее лап и бросился к отцу. Лицо мальчика сияло.
— Папа, папа! Так здорово! Она всех победила, одна! Она так меня охраняла, так старалась. Она молодец!
— Да-да, я видел.
— Ты возьмешь ее, правда?
— Возьму, она будет служить нашему господину.
— Ура! — завопил Митц. — Ура! А у меня будут свои земли. И много вассалов!
Подпрыгивая и размахивая руками, мальчик побежал к зарослям ольхи, восторгаясь хрупкой красотой покрытых инеем веточек. Лежащая возле временного помоста хифания проводила его сонным взглядом.
— Друг мой! Мой дорогой друг, — растроганно сказал бат, пожимая колдуну руки. — Я так доволен, твоя питомица — само совершенство. Такая самоотверженность, такая сила!
— Цишер, — напомнил Фархе, перебирая кисти шерстяного шарфа.
— О чем речь! Пойдем скорее в замок, я верну тебе кота. Ты уж прости меня за все. — Зурт вытер о штаны липкие от волнения ладони. — Думаю, я должен заплатить тебе, о да, заплатить! Тысяча монет ведь никому не помешает, а?
— Конечно. Тем более что мне хотелось бы немного развеяться. Гёднинг, Хан-Хессе, Велерия.
— Путешествие пойдет тебе на пользу. Возможно, после мы провернем вместе еще пару дел? Как ты на это смотришь?
— Поговорим, когда я приеду. Мы еще увидимся?
Уголки губ колдуна чуть дрогнули.
— Обязательно. Обязательно увидимся.
Когда Фархе вернулся в Мертвоозерье, был уже самый конец осени, ветер гнул и ломал голые ветви деревьев, поднимал в воздух облака колючего песка и пыли. Дорогу покрывал слой ветхих листьев и хвои, кое-где лежали вырванные с корнем молодые сосенки.
Колдун вышел из портала возле самого забора, окружавшего башню, хмыкнул, приметив сломанные доски и вытоптанную траву во дворе.
— Скажи, Цишер, неужели эти болваны думали, что я не защитил свой дом от незваных гостей? Дважды попасться на одну и ту же удочку? Ну уж нет, — обратился он к пригревшемуся за пазухой коту. — Надеюсь, они набили себе приличные шишки, пытаясь преодолеть невидимый колпак.
Зайдя в башню, Фархе скинул заиндевевший плащ, разжег камин и принялся готовить горячее вино с пряностями. Ароматная темная жидкость в котелке только начала куриться струйками пара, как в дверь затарабанили.
— Господин волшебник-колдун-маг! Впустите немедленно! — строго потребовал чей-то голос.