Подняться на башню
Шрифт:
Из его глаз потекли слезы.
— Я хочу быть один, понимаете? Один! Спокойно изучать жизнь растений. Неужели это так много?! Чтобы никто не стоял у меня за спиной, когда я читаю, пишу или просто размышляю. Чтобы никто не совал свой любопытный нос в мои бумаги! Чтобы никто не глазел на меня — равнодушно, с усмешкой или гадливой жалостью. — Голос Присса понизился до едва различимого шепота. — Никто-никто. Никогда.
Он тихо положил голову на руки, и веки его смежились.
— Спит, — прокомментировала Риль и без того очевидный факт. — Утомился, бедный.
Юмазис
— Какой типаж! Ристагов штопор! Какой изумительный псих!
Почему сразу псих? Он просто больной и несчастный.
— Вот именно. Больной и несчастный псих. И от нас требуется его осчастливить. — Юмазис назидательно погрозил пальцем куда-то в пустоту. — А то главный колдодурень никогда не позволит нам побывать в Грозе.
Риль механически потянулась к не тронутой Тробаном белой булке и принялась отщипывать от нее кусочки.
— Какая пустыня самая большая — Заюльская? — заговорила она, обращаясь больше к самой себе. — И погодные условия подходящие — перепады температур, пылевые бураны. Народ там особо не шляется, тем более в центральной части. Что, Юз, осилишь телепортацию? Или караван придется нанимать?
— Идея, конечно, свежая. А он там копыта не откинет?
— Надо сделать так, чтобы не откинул. — Она задумалась. — Маленький оазис с родником. Цветник, огородик. Кое-какая живность.
— Обширный винный погреб, книги по ботанике, — серьезно поддакнул Юмазис— Вообще-то неплохо бы у самого Присса спросить, что ему может понадобиться.
Оба хмуро посмотрели на письмоводителя:
— И спросим. Непременно спросим…
Блеяние переходивших через большак коз вывело Баулика из прострации, и он снова услышал спокойный голос Риль.
— Конечно, все оказалось совсем не так просто, как мы думали. На создание оазиса ушло около года напряженного труда. Увидев свой новый дом — двухэтажный, добротный, красного кирпича, — Присс обрадовался как ребенок. Он ходил по саду, благоговейно касался листьев и цветочных лепестков. Он был совершенно счастлив и хотел только одного — чтобы мы поскорее ушли. Довольные собой, мы поспешили обратно в Академию.
— Но его президентство остался недоволен вашей работой?
Риль усмехнулась:
— Его президентство даже слушать нас не захотел. Он заявил, что мы едва бросили семена в почву, а уже хотим получить плату за собранный урожай.
— Умнейший человек! — воскликнул монах.
— Орк, — поправила Риль.
— Тем более.
— Выпроваживая нас за пределы кабинета, он порекомендовал нам заняться полезными для общества делами и не беспокоить его лет десять, а то и пятнадцать.
— И вы смирились?
— А что оставалось делать? — Она пожала плечами. — мы стали ждать. Юмазис подался на крайний север и предложил свои услуги какому-то герцогу.
— А вы?
— Я… Я сидела дома. По большей части.
— Вы не поддерживали связь?
— Нет. С чего бы? — удивилась Риль. Монах захлопал светлыми ресницами:
— Все-таки столько лет за одной партой…
— Тем не менее у нас не было ничего общего. Кроме этой
Нежно-розовое солнце упало за горизонт, и по полям пополз туман. Воздух посвежел. Не говоря ни слова, Риль свернула с дороги и спешилась возле одиноко растущего кедра. В руках у нее оказался толстый сверток, и пока Баулик выбирался из стремян и разминал затекшие ноги, его спутница разожгла костер и поставила небольшой шелковый шатер. Не желая ударить лицом в грязь, монах извлек из своих дорожных тюков скатерть, брынзу, кусок ржаного хлеба и пяток вареных репок. Неодобрительно покосившись на эти скромные блюда, Риль стянула сапоги и прилегла на траву.
— Что, ваша святая обитель переживает тяжелые дни? Не хватает денег на нормальную еду?
— Зря вы так. Овощи весьма пользительны для здоровья.
— И Юз теперь тоже эту ботву ест?
— Как и все мы, пресветлый настоятель отринул трупоедство, — с достоинством ответил Баулик.
Риль неопределенно хмыкнула и подбросила в костер несколько веток.
— Разрешите поинтересоваться… — Шустро расправившись с репками, Баулик придвинулся к ней поближе. — Разрешите поинтересоваться, куда мы все-таки направляемся? Проведать пустынника Присса?
— Именно. Проведать Присса.
— А почему же мы тогда движемся на запад? Заюльская пустыня находится к востоку отсюда.
— Мой дорогой служитель культа, неужели ты думаешь, что я собираюсь тащиться на другой конец света верхом?
Монах испуганно моргнул:
— Полетим на драконе?
— Странно. Я думала, что ты спросишь, не полетим ли мы на метле.
— Оно бы можно, но не с моей комплекцией, — хихикнул Баулик. — Мне метла особая нужна.
— Под седло становятся только очень дряхлые или слабоумные драконы. Первые могут в любой момент умереть, а вторые… Впрочем, не будем о грустном, — сказала Риль. Мы дождемся утра и найдем местную точку телепортации. Все очень просто.
— Сударыня, а вы хорошо умеете? Телепортировать-то?
— А как же. Открываю учебник — и начинаю действовать строго по писаному. Пока никто не жаловался.
В костре сухо потрескивали шишки.
— Это опасно?
Риль пожала плечами и села, обхватив колени руками:
— Не беспокойся. Спи. Завтра будет трудный день. Прохладная мягкая ладонь на мгновение опустилась монаху на лоб. Он забормотал было протестующе, но накатившая волна сна оказалась столь сладкой, столь желанной, что ноги сами понесли его к шатру. Завернувшись в одеяло, Баулик почувствовал, что оно пахнет лавандой.
«Колдунья», — с неожиданным для самого себя умилением подумал он.
Утро выдалось солнечным и ветреным. Небо было чистым, только в самой вышине неслись пушистые белые перышки.
— Это хепа, — сказала Риль, протягивая Баулику серебряную чашку, до краев наполненную коричневым непрозрачным зельем. — Отвар, приготовленный из листьев и стеблей призернянки волоконной. Такому заядлому любителю растительной пищи, как ты, должно прийтись по вкусу.
Чародейка по-прежнему сидела у костра. По боковому шву ее брюк полз деловитый рыжий муравей.