Поднимите глаза !

Маккимми Джеймс

Пятеро человек застыли в ожидании. Форбс скрестил свои длинные ноги. Садлер внимательно изучал ногти. Михэн рассеянно щурился. Кларк сплетал пальцы. Локк разглядывал сигарету.

– Кессит!
– позвал Хейдел.

Седовласый мужчина в черном фраке дворецкого появился в комнате.

– Мы выпьем нашего вина, - сказал Хейдел. Губы его на мгновение дернулись, обнажив крепкие зубы. Дворецкий, неторопливо двигаясь по залу, принес и поставил на стол серебряный графин с вином.

– А теперь, Кессит, - сказал Хейдел, - не будете ли вы

столь любезны принести из своего стола небольшой пистолет?
– Говоря это, он растянул в улыбке губы. Он снова владел ситуацией; постепенно, дюйм за дюймом, она продвигалась в намеченном ям направлении.

Он взял пистолет из рук старика.

– Еще одно, - сказал он.
– Будьте любезны зажечь свечи на столе и погасите остальной свет в комнате. Меня всегда тянуло к романтике, сказал Хейдел, улыбаясь.
– Свечи и вино.

– Какая прелесть!
– радостно сказал Локк.

– Великолепно, - подтвердил Форбс.

Хейдел кивнул, ожидая, пока дворецкий зажжет свечи и погасит свет. Когда за ним тихо закрылась дверь, желтые язычки пламени тихо заколебались, отражаясь в лакированной поверхности стола.

– Итак, - сказал Хейдел, ощущая каждую клеточку своего тела.
– Теперь, джентльмены, предоставим слово древнему персонажу из XX века. Весьма красноречивому персонажу, хочу добавить. Его зовут П-38, если мне не изменяет память.
– Он резко поднял пистолет. Язычки свечей снова заколебались, бросая блики на черную рукоятку и на ствол голубоватой стали.

Вежливый шепот, пока пятеро человек, склонившись, рассматривают пистолет в руке Хейдела.

– Ужасно, - сказал Садлер.

– О, чертовски привлекательно, - сказал Форбс.

– Мое увлечение, - сказал Хейдел.
– Хочу добавить, что не только коллекционирую эти маленькие игрушки, но и неплохо умею владеть ими, И кое-что я собираюсь вам продемонстрировать, - ухмыляясь, добавил он.

– Любопытно, - сказал Михэн.

– Это должно быть очень забавно, - вежливо сказал Форбс.

– Надеюсь, так оно и будет, - сказал Хейдел.
– А теперь прошу вас убедиться, джентльмены.
– Он нажал защелку, и черная обойма выскочила в его подставленную ладонь.
– Я зарядил ее пятью патронами. Только пятью. Видите?

– Отлично, - сказал Хейдел, загоняя обойму обратно в рукоятку. Он не мог сдержаться, и его губы расползлись при мысли о предстоящем представлении, но движения его были так же четки, а нервы холодны как лед.

Пятеро откинулись на спинки своих кресел.

– Теперь, Михэн, - сказал он человеку, сидящему напротив него, - могу ли я попросить вас отодвинуться немного левее, так, чтобы напротив меня было пустое пространство?

– Что?
– спросил Михэн.
– О, конечно.

Под легкий шумок восхищения при виде всех этих торжественных приготовлений он торопливо отодвинул свое кресло влево.

– Вот так, - оказал Хейдел.
– Правда, пока все это, может быть, выглядит довольно глупо. Но клянусь вам, через несколько

минут, когда я выясню, кто из нас марсианский шпион, все будет выглядеть совсем по-другому!
– Его громовой голос теперь заполнял всю комнату, и он с грохотом положил перед собой пистолет.

Наступило гробовое молчание, и Хейдел снова улыбнулся.

– Отлично. Теперь я могу приступить к объяснениям. Несколько дней назад скончался доктор Кигли, шеф нашего исследовательского отдела. Но в канун своей смерти он сделал одно весьма примечательное открытие. Как вы знаете, поскольку марсиане по своим физическим параметрам ничем не отличаются от землян, не было никакой возможности точно идентифицировать их. До тех пор, пока доктор Кигли не сделал своего открытия.
– Хейдел снова обвел взглядом сидевших перед ним.
– И вот как это произошло, - продолжал он.
– Доктор Кигли...

Он замолчал и с деланным изумлением развел руками:

– Прошу прощения, джентльмены. Мы так и не попробовали нашего вина. Отличный портвейн. Солидной выдержки, уверяю вас. Выпьем?
– он поднял свой стакан.

Язычки пламени колыхнулись на остальных пяти стаканах.

– Я пью за то, чтобы мы разоблачили этого сукиного сына, что сидит среди нас!
– Хейдел залпом опустошил полстакана.

Пятеро стаканов звякнули и заняли свои места на столе. Снова наступило молчание ожидания.

– Возвращаюсь к началу, - сказал Хейдел, с удовольствием прислушиваясь к звуку собственного голоса.
– Доктор Кигли в процессе вскрытия останков какого-то марсианина сделал удивительное открытие...

– Прошу прощения, - сказал Форбс.
– Вы говорите "вскрытия"?

– Да, - сказал Хейдел.
– Мы иногда прибегаем к нему. Конечно, это не разрешено, - он подмигнул, - но вы понимаете, что порой без мелких нарушений не обойтись.

– Понимаю, - сказал Форбс.
– Просто я не знал об этом.

– Теперь вы знаете, - сказал Хейдел, внимательно глядя на Форбса.
– Так или иначе, а в ходе работы доктор Кигли изобрел предохранительный раствор, который он применял в тех случаях, когда надо было продлить срок исследований без опасности, что ткани начнут разлагаться. Раствор вводился в кровяное русло и...

– Я снова прошу прощения, сэр, - сказал Форбс.
– Вы говорите, в кровяное русло?

– Да, - кивнул Хейдел.
– Но это должно быть сделано перед тем, как труп станет трупом, не так ли?

– Так я и думал, - сказал Форбс, откидываясь на спинку кресла.
– В противном случае, чтобы вскрыть этого сукиного сына, его придется сначала убить...

Пальцы Хейдела легли на рукоятку пистолета.

– Форбс, мне не нравятся такие разговоры.

– Примите мои глубочайшие извинения, сэр.

– Продолжим, - помолчав, наконец сказал Хейдел.
– Доктор Кигли впрыснул свой раствор и... Словом, когда он вернулся в лабораторию, была уже поздняя ночь. В лаборатории было темно как в яме...