Поднимается ветер
Шрифт:
Нередко он видел, как карелланец шагает против ураганного ветра: семь-восемь щупалец намертво впились в почву, а остальные протянуты вперед в поисках новой опоры. Или же они катятся по ветру, словно перекати-поле, плотно обвив себя всеми щупальцами, - ни дать ни взять плетеная корзинка. А как весело и дерзко управляются они со своими сухопутными кораблями, как лихо мчатся по ветру, точно гонимые им облака.
"Что ж, зато на Земле они выглядели бы преглупо" подумал Клейтон.
– Какая будет погода?
– спросил он Сманика.
Карелланец на
– Пожалуй, ветер еще немножко усилится, - сказал он наконец.
– Но ничего страшного не будет.
Теперь задумался Клейтон. "Ничего страшного" для карелланца может означать гибель для землянина. И все-таки это звучит утешительно.
Они с Неришевым вновь ушли в станцию и закрыли за собой дверь.
– Слушай, - сказал Неришев, - если ты предпочитаешь переждать...
– Уж лучше скорее отделаться.
Единственная тусклая лампочка под потолком освещала блестящую, гладкую громаду Зверя. Так они прозвали машину, созданную специально для передвижения по Карелле.
Зверь был весь бронированный, как танк, и обтекаемый, как полушарие. В мощной стальной броне были прорезаны смотровые щели, забранные небьющимся стеклом, толщиной и прочностью не уступающим стали. Центр тяжести танка был расположен очень низко: основная масса двенадцатитонной громады размещалась у самого днища. Зверь закрывался герметически. Его тяжелый дизельный двигатель и все входные и выходные отверстия были снабжены особыми пыленепроницаемыми покрышками. Эта неподвижная махина на шести колесах с толстенными шинами напоминала некое доисторическое чудовище.
Клейтон залез внутрь, надел шлем и защитные очки, пристегнулся к мягкому сиденью. Потом включил мотор, прислушался и кивнул.
– В порядке, - сказал он.
– Зверь готов к прогулке. Иди наверх и открой дверь гаража.
– Счастливо, - сказал Неришев и вышел.
Клейтон внимательно проверил приборы: да, все технические новинки, изготовленные специально для Зверя, работают отлично. Через минуту по радио раздался голос Неришева:
– Открываю дверь.
– Давай.
Тяжелая дверь скользнула в сторону, и Клейтон вывел Зверя.
Станция была поставлена на широкой пустой равнине. Конечно, горы могли бы хоть немного защитить от ветра, но горы на Карелле беспрестанно возникают и рушатся. Впрочем, на равнине есть и свои опасности. И чтобы избежать хотя бы самых грозных, вокруг станции установлены прочные стальные надолбы. Они стоят очень близко друг к другу и нацелены остриями наружу, точно старинные противотанковые укрепления, да и служат, собственно, тем же целям.
Клейтон повел Зверя по одному из узких извилистых проходов, проложенных в гуще этой стальной щетины. Выбрался на открытое место, отыскал водопроводную трубу и двинулся вдоль нее. На небольшом экране засветилась белая линия. Она будет показывать малейшую поломку или чужеродное тело в этой трубе.
Впереди простиралась однообразная скалистая пустыня. Время от времени на глаза Клейтону
Клейтон взглянул на индикатор скорости ветра. Девяносто две мили в час!
Клейтон уверенно продвигался вперед, тихонько мурлыча что-то себе под нос. Временами слышался треск - камешки, гонимые ураганным ветром, барабанили по танку. Они отскакивали от толстой стальной шкуры Зверя, не причиняя никакого вреда.
– Все в порядке?
– спросил по радио Неришев.
– Как нельзя лучше, - отвечал Клейтон.
Вдалеке он различил сухопутный корабль карелланцев. Футов сорока в длину, довольно узкий, корабль проворно скользил вперед на грубых деревянных катках. Паруса были сработаны из древесины лиственного кустарника - на планете их было всего несколько пород.
Поравнявшись с Клейтоном, карелланцы помахали ему щупальцами. Они, видимо, направлялись к станции.
Клейтон вновь стал следить за светящейся линией. Теперь шум ветра стал громче, его рев перекрывал даже стук мотора. Скорость его по индикатору была уже девяносто семь миль в час.
Клейтон угрюмо, неотрывно глядел в иссеченное песком смотровое стекло. Вдалеке сквозь пыльные вихри смутно маячили зазубрины скал. По корпусу Зверя барабанили камешки, и стук их глухо отдавался внутри. Клейтон заметил еще один сухопутный корабль, потом еще три. Они упрямо продвигались против ветра.
Странно: с чего это их всех вдруг потянуло на станцию? Клейтон вызвал по радио Неришева.
– Как дела?
– спросил Неришев.
– Я уже почти добрался до колодца, поломки пока не видно, - сказал Клейтон.
– Кажется, к тебе туда едет целая орава карелланцев?
– Да. С подветренной стороны приемника уже стоят шесть кораблей и подходят новые.
– Пока у нас с ними еще не бывало никаких неприятностей, - раздумчиво проговорил Клейтон.
– Как по-твоему, в чем тут дело?
– Они привезли с собой еду. Может, у них какой-нибудь праздник...
– Может быть. Смотри там, поосторожней!
– Не беспокойся. Ты сам будь осторожен и давай скорей назад...
– Нашел поломку! После поговорим.
Поломка отражалась на экране белым пятном. Вглядевшись сквозь смотровое стекло, Клейтон понял, что по трубе, верно, прокатилась каменная глыба, смяла ее и покатилась дальше.
Он остановил танк с подветренной стороны трубы. Скорость ветра достигала уже ста тринадцати миль в час. Клейтон выскользнул из Зверя, прихватив несколько отрезков трубы, материал для заплат, паяльную лампу и ящик с инструментами. Все это он обвязал вокруг себя, а сам привязался к танку прочным нейлоновым канатом.
Снаружи ветер сразу его оглушил. Он грохотал и ревел, точно яростный морской прибой. Клейтон увеличил подачу кислорода в маску и принялся за работу.
Через два часа он наконец закончил ремонт, на который обычно хватает пятнадцати минут. Одежда его была изорвана в клочья, воздухоотвод забит песком и пылью.