Подмененная
Шрифт:
— Так когда вы предполагаете жениться?
— Примерно через шесть недель. Ты не хотела бы приехать на церемонию?
Я покачала головой. Он все понял. Слегка коснувшись моей руки, он ласково сказал:
— Мне кажется, ты поймешь, что так будет лучше, Ребекка.
Разумеется, я понимала, что протестовать бесполезно. Бабушка уже сказала, что я его приемная дочь и, таким образом, он на законных основаниях опекает меня. Он хочет забрать Белинду, свою родную дочь, а Ли и мисс
— Я уверен, у вас сложатся хорошие отношения с моей будущей женой, сказал он.
— Надеюсь, они хорошо сложатся у детей.
— Вряд ли она захочет вмешиваться в порядки, установленные в детской. Она гораздо моложе меня.
По правде говоря, я думаю, что ты уже встречалась с ней. Некоторое время назад она жила здесь, в Корнуолле, в доме, называвшемся Хай-Тор.
— Хай-Тор! — воскликнула я. — Но там жили какие-то французы.
— Совершенно верно. Полагаю, их семья продолжает владеть этим домом, а нынешние его обитатели лишь арендуют его У них теперь есть дома в Чизлхерсте и в Лондоне.
— В таком случае это семья Бурдонов.
Он улыбнулся.
— Моей женой будет мадемуазель Селеста Бурдон.
Я была поражена. Я попыталась припомнить месье и мадам Бурдон и выяснила, что мне совершенно не запомнились их лица, а вот младших членов семьи я немножко помнила. Селеста и Жан-Паскаль. Селеста была лет на шесть-семь старше меня. Значит, сейчас ей двадцать три или двадцать четыре года, так что она действительно значительно моложе Венедикта. А Жан-Паскаль, франтоватый и энергичный молодой человек, был, вероятно, года на два старше сестры.
— Я познакомился с ними в Лондоне, — продолжал Бенедикт, — и, конечно, разговор немедленно зашел о Корнуолле.
— Понятно, — сказала я.
Но меня внезапно охватило смутное беспокойство.
Почему же я почувствовала такое по отношению к людям, про которых нельзя сказать, чтобы они были мне совершенно незнакомы?
Наступила короткая передышка. Через несколько недель будет свадьба, потом, наверное, медовый месяц, а затем его новая жена должна будет переделать все в доме по-своему перед тем как затребовать нас туда.
Но, как я сказала бабушке, нужно было подготовить к этому детей. Она согласилась со мной и предположила, что лучше всех с этой задачей справлюсь я.
Я пошла в детскую. В занятиях был перерыв, и мисс Стрингер отсутствовала. Впрочем, это было не так уж важно. Она-то могла учить детей где угодно, но для остальных Корнуолл был родиной, и я не знала, как они воспримут известие о необходимости покинуть его.
В детской находились
Люси стояла возле нее на коленях и подавала нужные кусочки. Ли сидела в кресле и что-то шила.
Когда я вошла, Люси вскочила и бросилась ко мне.
Белинда продолжала заниматься головоломкой.
— Проходите, присаживайтесь, — сказала Ли.
Люси схватила меня за руку и повела к креслу.
Когда я села, она прильнула ко мне. — Я должна кое-что сообщить вам, сказала я.
Белинда наконец оторвалась от своей головоломки.
— Что? — спросила она.
— Я расскажу тебе, когда Ты подойдешь и спокойно сядешь рядом со мной.
Белинда посмотрела на головоломку, словно сомневаясь, стоит ли бросать это занятие.
— Очень хорошо. Если ты не хочешь слушать, буду говорить только с Ли и Люси.
— Ну, если это важно… — протянула она.
— Белинде неинтересно, — сказала я, — так что подойдите поближе, и я расскажу вам обеим.
Белинда подпрыгнула.
— Конечно же, я хочу послушать, конечно же, я собираюсь слушать.
В то время у нее появилась привычка использовать словечко «конечно» чуть ли не в каждой фразе, и меня это слегка раздражало.
— Очень хорошо. Подходите, усаживайтесь и слушайте. Мы уезжаем отсюда.
— Мы все? — спросила Люси, испуганно глядя на меня.
— Ты, Белинда, Ли, мисс Стрингер и я.
— Куда? — спросила Белинда.
— Иногда мы будем жить в Лондоне, а иногда — в Мэйнорли. Мы переезжаем к твоему отцу, Белинда.
Наконец-то ее удалось хоть чем-то поразить.
— Ты тоже едешь, Люси, — еще раз подтвердила я. — Все будет по-прежнему, только не в этом доме и не в Корнуолле. — Я сжала руку Люси. Я тоже там буду. Там будет наш дом. Конечно, мы часто сможем приезжать сюда. Просто большую часть времени мы будем проводить в другом месте.
— И это все? — спросила Белинда.
— Разве этого недостаточно?
— Конечно, если мне там не понравится, я там не останусь.
— Посмотрим.
— Мне не нравится мой отец, — продолжала Белинда. — Он не слишком приятный человек. Он меня, не любит.
— Ты должна заставить его полюбить тебя… если сумеешь.
— Конечно, сумею.
— Ну что ж, тогда мы посмотрим, как ты будешь это делать.
— Конечно, я не буду, если не захочу.
Я повернулась к Ли.
— Придется заняться упаковкой вещей, — сказала я.
— Хорошо, — ответила она. — Когда мы выезжаем?
— Я еще не знаю точно. Придется подождать, пока для нас все подготовят.
Белинда вернулась к своей головоломке.