Подмененная

Холт Виктория

В этот вечер мы разговаривали о Бурдонах. Бабушка уже послала в Хай-Тор письмо с приглашением.

— Мне жаль людей, которые вынуждены покидать родную страну, — сказала она.

— В конце прошлого столетия их оказалось здесь немало, — добавил дедушка.

Мисс Браун заметила, что Великая французская революция была ужасным периодом в истории.

— Мы начнем изучать ее, покончив с английскими премьер-министрами, Ребекка. — Бабушке с дедушкой она пояснила:

— Я решила, что следует изучить эту

тему поподробнее, поскольку девочке предстоит жить в семье политика.

— Превосходная идея, — сказал дедушка. — И наверняка это очень интересно.

— Политические лидеры — очень важные люди, — сказала бабушка.

— Вся проблема в том, — заметила мисс Браун, — что некоторые из них не вполне подходили для этого поста. Возможно, у всех великих людей есть недостатки.

— Как и у всех остальных, — согласился дедушка.

— А особенно у Наполеона III.

— Ты знаешь, кто он такой, Ребекка? — обратился ко мне дедушка. Он старался, чтобы я постоянно участвовала в разговоре.

Ну, до войны он был французским императором, да?

— Совершенно верно. Очень большая ошибка — возлагать на людей ответственность только потому, что они являются родственниками действительно великих людей. Существовал один-единственный Наполеон. Ни второго, ни третьего быть не может.

— Полагаю, это просто фамилия, — сказала я. — И они имеют право носить ее.

— Его отцом был Луи-Бонапарт, король Голландии, брат первого Наполеона, а его матерью — Гортензия Богарне, приемная дочь Наполеона I, сообщила мисс Браун, которая не могла удержаться от искушения превратить застольный разговор в урок истории. — С юных лет он, хотел пойти по стопам своего дядюшки.

— Что ж, императором ему стать удалось, — заметила бабушка.

— Однако с самого начала его карьера была вереницей поражений, подхватил дедушка, судя по всему, знавший историю не хуже, чем мисс Браун. — Его тщеславные попытки привлечь к себе внимание завершились весьма печально. В начале его выслали в Соединенные Штаты, а затем он прибыл сюда, в Англию, где пожил некоторое время, но, когда ему показалось, что революция тысяча восемьсот сорок восьмого года дает ему некоторые шансы, он вернулся во Францию, добился места в Национальной ассамблее и начал бороться за императорский титул.

— И, кажется, преуспел в этом, — сказала бабушка.

— Да, на время.

— На весьма долгое время, насколько я помню, — ответила она.

— Он хотел, чтобы его имя ассоциировалось с именем его дяди. Однако ему недоставало дядюшкиной гениальности — И куда же привела Наполеона его гениальность? — спросила бабушка.

— На Эльбу и на остров Святой Елены, — вставила я, желая показать им, что хорошо разбираюсь в предмете разговора.

Мисс Браун бросила на меня одобрительный взгляд.

— У этого Наполеона все могло бы сложиться

удачно, — продолжил дедушка, — если бы он не начал завидовать растущей мощи Пруссии и ему не пришло бы в голову подорвать ее. Он сам спровоцировал войну с Пруссией, считая, что легко разобьет их и покроет себя ореолом славы. Однако он столкнулся с прусской дисциплиной. Ему следовало предвидеть, что его судьба решится при Седане.

— И тогда Бурдоны решили бежать из страны? — спросила я, пытаясь перевести разговор в русло, ведущее к интересующему меня предмету.

— Причем поступили весьма предусмотрительно, — ответил дедушка. Революция в Париже — это катастрофа для Наполеона III. В результате их императрица с сыном живет теперь в Кэмден-хаусе в Чизлхерсте.

А теперь к ним присоединился император, уже не узник, но изгнанник.

— Как Бурдоны, — сказала я.

Бабушка улыбнулась мне.

— Никогда не позволяй своему дедушке увлекаться разговорами на исторические темы, — сказала она. — Когда он берется за это, его не остановить.

— Слишком захватывающая тема, — улыбнулась мисс Браун.

Когда мы выходили из столовой, появился конюх и вручил моей бабушке письмо.

В нем сообщалось, что Бурдоны с удовольствием принимают ее любезное приглашение на ленч.

* * *

Они приехали в назначенное время, и визит оказался очень любопытным. Как отметили впоследствии мои родственники, месье и мадам Бурдон были типичными французами. У месье была ухоженная острая бородка, темные жесткие волосы и очень обходительные манеры.

Он поцеловал ручки дамам, в том числе и мне, и с восхищением устремил свой взор на бабушку. Мадам была довольно миловидной женщиной, а ее живость и обаяние делали ее лет на десять-пятнадцать моложе.

Она была склонна к полноте, ее прическа была безупречна, а большие карие глаза глядели несколько грустно. Их английский был далек от совершенства, но я нашла его забавным и очаровательным.

Их сын и дочь были похожи на родителей внешне, а также, видимо, и внутренне. Молодого человека отличала та же галантность в обращении с женщинами; девушку — столь же тщательная, как у матери, ухоженность.

Они выразили свое восхищение древностью и мощью Кадора, а бабушка сказала, что если гости пожелают, то после ленча она устроит им экскурсию по замку.

Месье Бурдон признался, что это доставило бы ему огромное удовольствие; мадам заявила, что она примет приглашение с радостью; сын и дочь, как эхо, повторили слова родителей.

За ленчем они рассказывали про ужасные события на их родине, которые заставили их стать беженцами.

Я узнала, что мадам Бурдон была знакома с императрицей Евгенией, а месье Бурдон несколько раз имел честь находиться в обществе Наполеона III.