Подмененная
Шрифт:
А теперь они были увлечены разговором о реформаторских планах мистера Гладстона в отношении Ирландии. И, конечно, Бенедикт Лэнсдон знал об этом все. Он выступал с речью, а остальные составляли его аудиторию. Мы узнали о том, что мистер Гладстон озабочен состоянием дел в Ирландии и растущими раздорами в этой стране и что он убежден: решение вопроса — в самоуправлении.
Вот так, по нашему с Патриком мнению, Бенедикт Лэнсдон испортил наше возвращение домой.
С тех пор этот человек занял господствующее
Как и предполагала моя мама, он был выдвинут кандидатом и подумывал о том, чтобы купить дом в Мэйнорли. Он хотел, чтобы мама съездила туда и дала ему добрый совет.
Мне не терпелось, чтобы Лэнсдон побыстрее уехал.
Немного оглядевшись, он снял там меблированный дом, но по-прежнему часто бывал в Лондоне.
Приближался ноябрь. В парках сгребали в кучи палые листья, и в воздухе постоянно ощущался запах тлеющей листвы. Стояла туманная погода, деревья были погружены в голубоватую дымку, отчего выглядели несколько таинственно. Мы с Патриком всегда любили это время года. Мы разгуливали по ковру из листьев и выдумывали разные фантастические истории с нашим участием. В них мы поражали всех окружающих своей храбростью, изобретательностью и ловкостью.
Но в этом году не очень-то мечталось. Мной часто овладевало легкое уныние.
А потом я узнала худшее.
Я отправилась в постель и, как обычно, читала — мисс Браун разрешала мне это делать до тех пор, пока она не приходила тушить свечи.
В комнату вошла мама. Ее глаза сияли. Я уже слышала прежде выражение «сияет от счастья», и именно так выглядела сейчас моя мама. Она светилась каким-то внутренним светом. Я никогда не видела такого откровенного счастья.
Мама присела на край кровати и обняла меня.
— Ребекка, — сказала она, — я хочу, чтобы ты узнала об этом первой.
Я повернулась к ней и уткнулась лицом в ее плечо.
Она нежно поворошила мои волосы.
— Мы всегда были вдвоем, правда? Ты и я, вместе.
Конечно, есть и другие родственники, мы очень любим их всех, но что касается нас, то мы всегда были очень близки и любили друг друга. И так будет всегда, до тех самых пор, пока мы живы.
Я кивнула. Меня начинал пугать этот разговор, поскольку какой-то инстинкт подсказывал мне, что она собирается сказать. И гром грянул:
— Я собираюсь снова выйти замуж, Ребекка.
— Нет, нет, — пробормотала я.
Она крепко обняла меня.
— Ты обязательно полюбишь его так же, как я. Это замечательный человек. Я узнала его еще совсем юной… тогда я была чуть-чуть постарше, чем ты сейчас. Нас всегда связывала самая тесная дружба, — Ты вышла замуж за моего отца, —
— Да… но я уже давно вдова… очень давно.
— Десять лет, — сказала я. — Он умер еще до моего рождения.
Она кивнула.
— Ты не спрашиваешь… — начала она.
Мне не нужно было спрашивать. Я уже знала. Во всяком случае, не успела я открыть рот, как она произнесла:
— Это мистер Бенедикт Лэнсдон.
Хотя я заранее знала ответ, все равно это было для меня ударом. Мама сказала:
— Ты обязательно полюбишь его, Ребекка. Он совершенно необыкновенный человек.
Я ничего не сказала, но, когда прозвучала первая фраза, моя душа запротестовала: «Никогда». Да, я знала, что он необычный человек, но я люблю обычных, милых, добрых людей.
— Мы будем жить так же, как и прежде, — продолжала мама.
— Это невозможно, — возразила я.
— Ну, небольшие изменения, разумеется, произойдут, причем к лучшему. Ах, Ребекка, я так счастлива!
Я очень давно люблю его. Он отличается от всех, кого я знала. Когда мы были детьми, у нас были общие приключения, но потом он уехал, а я встретила твоего отца.
— Мой отец был великим человеком… героем…
— Да, я знаю. Мы были счастливы вместе, но он погиб… и он не хотел бы, чтобы я скорбела по нему вечно. Ребекка, ты будешь довольна. У ребенка должен быть отец.
— У меня есть отец.
— Я имею в виду любящего человека, который всегда будет рядом и поможет тебе советом.
— Но я ему не дочь.
— Ты станешь его приемной дочерью. Ребекка, не пытайся все испортить. Я так счастлива сегодня. Я и не надеялась найти в жизни такое счастье. Тебе нужно привыкнуть к этой мысли. Что ты там читаешь?
— «Робинзона Крузо».
— Интересно, правда? Накануне я видела, как эту же книгу читал Патрик.
Я кивнула. Она расцеловала меня.
— Я просто хотела, чтобы ты была первой, кто узнает об этом. Спокойной ночи, милая.
Ей было слегка не по себе, потому что по моей вине ее счастье затмилось небольшим облачком. Я понимала, что она воспринимает меня всего лишь как ребенка, возможно, немножко ревнивого и побаивающегося того, что между нами встанет Бенедикт Лэнсдон.
Но она считала, что это естественно.
Возможно, мне следовало сделать вид, что я довольна, но на такое притворство я не была способна.
Вся семья была обрадована. Дядя Питер устроил праздничный обед в честь помолвки. Свадьба была не за горами.
На церемонию в Лондон собирались приехать мои бабушка с дедушкой. Они прислали письмо с поздравлениями, выразив удовольствие по случаю предстоящего брака. Больше всех был доволен дядя Питер. Он любил мою мать и очень гордился Бенедиктом, сумевшем без его помощи стать весьма состоятельным человеком. Мне казалось, что он больше интересовался им, чем своим сыном Питеркином, посвятившим жизнь миссионерству, и дочерью Еленой, ставшей идеальной женой Мэтью Хьюма.