Подмена
Шрифт:
По моей щеке скатывается слеза. Я на цыпочках выхожу из комнаты и выключаю свет. Я не знаю куда себя деть. Сажусь за стол на кухне и совершенно бесцельно начинаю разглядывать шкафчики. Кстати идеально чистые. Я ведь и правда не самая плохая хозяйка: дома у меня всегда чисто, на столе к приходу мужа горячий ужин из трех блюд, да и внешне я вполне себе красивая.
Так зачем Толе бегать по любовницам?
Единственная моя мысль на этот счет, что дело не в том что я недостаточно хороша. Просто жизнь семьи, все эти проблемы из одной категории,
То что я для него не наемный работник, не служанка, которую взяли в дом… Это ему в голову не приходит. Он меня просто не любит.
Муж совершенно не склонен к эмпатии. И это я поняла через полгода после свадьбы. Да, Толя из тех, кто любит красивые жесты. Это он дарит букеты из ста роз, зовет в самый дорогой ресторан, обещает небо в алмазах.
Но если ты заболела, в аптеку его не выпихнешь. И ладно если бы он исключительно меня не любил… Когда заболела моя свекровь – его мама, когда попала в больницу, Толя регулярно “ездил” к ней. Игорек тогда только родился, и я оставалась с грудничком на руках.
Вскоре я выяснила что он врет. Не бывал он у матери!
Когда я позвонила Инне Ивановне узнать как здоровье, та предъявила мне претензии, что Толя у нее совсем не бывает. Что в больницу приходит только Марк, только он привозит продукты и общается с врачами. И что маленький ребенок – это важно, но можно же мужа отпустить хоть раз к болеющей матери?
Так я поняла, что Толя врал и мне, и Инне Ивановне. Это был не звонок, а настоящий колокол. Когда муж вернулся, я потребовала объяснений. И что же он мне наплел?
Что он якобы так боялся что мать умрет, что не нашел в себе силы зайти в больницу. Поехал на работу, потому что надо было кое-какие дела доделать… И вообще ему стыдно было признаться в своих слабостях.
И я, дура, поверила… Только взяла с него обещание что он не будет врать больше.
Сейчас-то я понимаю… Толя говорил матери что я якобы не выпускаю его из квартиры, мне врал что едет навестить маму в больницу… А на деле мотался по любовницам.
И так противно от этого всего! В голову приходят воспоминания одно за другим, и я осознаю, что была слепа. Выходит что я круглая дура! А Толя попросту обнаглел. И обнаглел настолько, что уже перестал стесняться.
Я грызу сама себя, хотя и понимаю, дело вовсе не в том что глупая! Просто я была не готова ко лжи! Ведь в семье это не принято. Я же сама не обманывала, а значит, ждала того же от Толи.
Ставлю чайник. По-хорошему надо попить кофе и подумать что делать дальше. Очевидно одно: союзников у меня нет, это во-первых. А, во-вторых, я жить с Толей больше не буду.
Я от него уйду. Но просто уйти с ребенком в “никуда” нельзя. И ведь денег как назло нет! Мой чудо-муж в последние месяцы не радовал высокими заработками. Точнее может и радовал, да только не меня.
И что же мне делать? К кому обратиться? Мама мне точно не поможет. Это мы уже выяснили.
А больше у меня родственников и нет.
Хорошо. Тогда мысленно пройдемся по родственникам Толи.
Инна Ивановна. От мысли позвонить ей и пожаловаться становится смешно. Она всегда, при любых раскладах на стороне своего сына! Хоть камни с неба! Никогда она не признает что “Толенька” в чем-то не прав! И если любимый сыночек не хочет разводиться, то она сама же меня со свету сживет!
В общем вариант этот никуда не годится.
А что остается?
Закипает чайник. Я поднимаюсь, автоматически выключаю его и достаю кружку. Внутри растет глухая безысходность. Однако…
Может попросить помощи у Марка? А это мысль. О двоюродном брате Толи можно сказать многое и ничего. Мы виделись всего раза три. Я знаю про него что он бизнесмен, по факту – начальник Толи. У него свои цеха по производству мебели, отель в области и сеть автомоек. Толя говорил что Марк собирается открывать еще какой-то бизнес.
Про таких как Марк говорят что он создал себя сам. Но при этом что-то конкретное про него сказать тоже нельзя: он максимально закрыт. Те разы когда мы виделись, он дай бог обронил пару слов. И может потому что Марк такой не особенно-то и дружелюбный, я и рассчитываю на то что он сможет помочь?
В моей голове созревает план: явиться завтра утром к нему в офис и попросить денег. Взаймы. А еще можно попросить чтобы он взял меня к себе на работу. Может есть какая-нибудь удаленная… Тяжело мне будет с Игорем, но выхода все равно нет. Если потребует объяснений, то сказать что у нас с Толей тяжелый период и нам желательно отдохнуть друг от друга, что ребенок мешает ему работать. Якобы нам надо какое-то время пожить раздельно и соскучиться.
Наплету что-то глупое и сентиментальное.
Что ж, с этой мыслью можно даже лечь спать. Потому что я точно знаю что жить с Толей я не буду! Никогда не буду.
Глава 5. Алла
Я засыпаю с этими умными мыслями. Мужа рядом нет. И когда я просыпаюсь от того что Игорь начал беспокоиться… Его тоже нет. Я не сразу понимаю что происходит. Потому что во сне еще все хорошо, я там в своих иллюзиях, и я верю, что Толя меня любит, что нет никаких любовниц и вульгарных переписок.
Успокоив ребенка, я снова ложусь. Только теперь заснуть сразу не получается. Снова в голове куча мыслей. И давящая боль. Будто душу дегтем измазали.
Не помню как засыпаю, а просыпаюсь я от хлопка двери. Время семь. Топот из прихожей, затем шаги на кухне… Толя пришел. Явился после любовницы. Я переворачиваюсь на другой бок, надеясь что он позавтракает и уйдет на работу, но…
– Алла, приготовь мне поесть!
– Тихо! Ты ребенка разбудишь! – вскакиваю с кровати. Идиот! Это первая мысль, а вторая – какой, блин, завтрак?!