Подмена
Шрифт:
— И это всё?
— С мужем у нас сейчас сложные отношения и за месяц ничего не изменится. Твоя задача посещать с ним все мероприятия, улыбаться и пить шампанское. Смотри.
Достаёт из сумочки дорогой телефон с надкусаным яблоком, явно последней модели. Открывает галерею и показывает фотографию.
— Одинцов Лев Анатольевич, мой муж.
С фотографии на меня смотрит жгучий брюнет, с ухоженной бородой. Взгляд мужчины говорит о том, что имя у него правильное, он точно хищник, который добивается всего чего хочет.
Сейчас я его узнаю, фотографию этого мужчины можно увидеть по всюду, его имя на слуху и все говорят, что лучшего мэра для нашего города не найти.
— А это Ксюша, его дочь от первого брака.
Эмма перелистывает фотографию и теперь на меня смотрит девочка подросток лет двенадцати. Красивая девочка с длинными волосами и карими глазами. Она похожа на отца, тот же самый взгляд выдает их родство.
— Она живёт с отцом?
— Да.
— А что произошло с её матерью?
— Да всё хорошо с ней. Живёт в Париже. Пока устраивала личную жизнь, дочь осталась с отцом. Сейчас она уезжает на каникулы во Францию.
— Ясно. Что ещё мне нужно знать?
Эмма убирает телефон, смотрит на меня и говорит.
— В доме есть прислуга. Повариха, горничная, садовник. С ними можно не общаться. Лев обычно не обедает дома, впрочем, как и я. Ксюша сама говорит повару, что хочет. Горничная знает своё дело и лезть к тебе не будет. Если что-то понадобится, запомни, ты должна не просить, как ты привыкла, а приказывать. Прислуга должна понять, кто в доме хозяин.
Я кивнула конечно, но очень сомневаюсь, что у меня это получится. Лучше буду избегать всех, этот месяц, по крайней мере стараться.
— У нас есть три дня, чтобы привести тебя в порядок. На завтра ничего не планируй, запишу тебя к парикмахеру и косметологу. Нужно, чтобы ты была моей копией. Потом поедем на шопинг. Одежда в доме есть, но нужно купить несколько вечерних платьев. За этот месяц у Льва будет несколько встреч, а я никогда не одеваю наряды повторно.
Кто бы сомневался. Даже в юности она постоянно просила у родителей новую одежду, которую едва носила.
— Хорошо.
— План дома я тоже постараюсь нарисовать. Короче завтра салон и шопинг. Послезавтра я постараюсь передать тебе план дома. Лев приедет в среду, сейчас он в командировке. У меня самолёт во вторник вечером.
Я одним глотком допила остаток кофе и поставила чашку.
— Хорошо, тогда завтра встретимся.
— Адрес кину в смс и кстати вот.
Она порылась в сумке и вытащила из неё ещё один телефон.
— Это мой старый. Это подарок.
Усмехнулась.
Эмма никогда ничего не дарит, она меняет.
— И что ты за него хочешь?
— Ну во первых не забывайте, что будешь заменять меня и я уже точно не буду ходить с китайским смартфоном.
Как же я могла об этом забыть. А Эмма я смотрю всё предусмотрела.
—
Я встала, чтобы покинуть ресторан, но остановилась, когда Эмма спросила.
— У тебя загранпаспорт не просрочен?
— Нет. А тебе зачем это знать?
Сестра закатила глаза.
— Тая соберись! Ты где вообще летаешь? Я не могу улететь за границу. Поэтому ты и нужна мне. А если Эмма будет в городе, то улетит Тая. Понятно?
Эмма объясняет мне, как не разумному ребёнку. Я и правда не могла сосредоточиться, всё мои мысли были о маме.
— Я всё поняла Эмма. Мне уже нужно идти. Если тебе всё таки интересно, то скажу. Наша мама в реанимации.
— Что-то серьёзное?
Стою смотрю на сестру и не могу понять. Неужели ей всё равно? Видимо да, потому что она достаёт телефон и начинает, что-то в нём искать.
— А ты как думаешь? Реанимация. Тебе вообще ничего не говорит это слово?
Делаю глубокий вдох, мысленно уговаривая себя держаться. Мне нужны деньги, которые собирается дать мне Эмма. Я должна сделать всё, чтобы их получить. Ради мамы.
— Нет. Я ничего не понимаю в медицине. Ты передавай привет. Пусть выздоравливает.
Дежурные слова, которые обычно произносят люди, которые узнают о болезни знакомого человека.
Хочется встряхнуть эту дуру, наорать, сказать, что в любую секунду нашей мамы может не стать.
Но я молчу, только дышу глубоко. Чтобы я не сказала, в этом не будет никакого толка.
— Мне пора.
Не хочу больше и минуты находиться с ней.
— Мне уже тоже пора. Как запишу тебя в салон, скину адрес. Покажешь моё фото, чтобы покрасили в точно такой же цвет. У косметолога сделай чистку, масочки там всякие, чтобы лицо сияло. Деньги переведу на карту.
На этом мы попрощались и я поехала в больницу.
Следующие три дня пролетели, как один.
В первый, я еле приползла домой, потому что устала так, как никогда ранее. Не думала, что салон и поход по магазинам может так вымотать. Хоть я и была уставшая, но всё равно стояла возле зеркала и любовалась результатом. Кожа лица стала светлее и действительно, как-будто сияла. Волосы, после умелых рук парикмахера были мягкие, шелковистые и послушные. Цвет теперь был ровным и визуально я ничем теперь не отличалась от Эммы.
Второй день я провела разрываясь между больницей и квартирой. Мама пришла в себя и врачи обещали перевести её в палату, через несколько дней.
В квартире я затеяла генеральную уборку, чтобы когда маму выпишут, не просить Катю убирать.
Подруга злилась на меня и даже ушла хлопнув дверью, когда я сообщила ей о своём решении.
Хотя на следующий день она вернулась, сказала, что понимает меня, хоть и не согласна с моим решением.
Потом я всю ночь пыталась запомнить план дома, расположение комнат, чтобы передвигаться по нему уверенно.