Подмена
Шрифт:
Дрю подошел к бортику, встал рядом со мной и со скучающим видом уставился на танцпол.
— Как же мне осточертел этот Леонард Коэн! — процедил он. — Слушай, а прикинь, как было бы круто, если бы они выдали «Голова, как дыра» [3] или хотя бы что-нибудь из «Саливы» [4] или Мэнсона? [5] Или, скажем, из «Гуттер Твинс»? [6]
На сцене Карлина снова и снова твердила «Покайся!», [7]
3
«Head Like a Hole» — самая популярная песня из дебютного альбома «Pretty Hate Machine» (1989) американской группы «Nine Inch Nails». Основатель и лидер группы — Майкл Резнор, лауреат премии «Оскар» за саундтрек к фильму «Социальная сеть».
4
«Saliva» — американская рок-группа из г. Мемфис, штат Теннесси, образована в 1996 г.
5
Мэрилин Мэнсон — американский музыкант, художник, основатель и лидер рок-группы «Marilyn Manson».
6
«The Gutter Twins» — американская рок-группа из Лос-Анджелеса, основана в 2003 г.
7
Рефрен баллады «The Future» («Будущее») из одноименного альбома 1992 г. Слова звучат так: «When they said REPENT REPENT I wonder what they meant» — «Когда говорят: ПОКАЙСЯ, ПОКАЙСЯ, я не понимаю, что они имеют в виду».
Внизу, на танцполе, толпа хором подпевала, отбивая ритм поднятыми кулаками. Что подтверждало, что Леонард Коэн куда жестче Резнора или Мэнсона, нужно только правильно его спеть.
Затем «Распутин» заиграл вступление к собственной композиции под названием «Формула полета», и Карлина вытащила из-за уха сигарету. Первые строки звучали так: «Жжем башни долой, спим под землей». Карлина сунула сигарету в уголок губ, чем привела слушателей в полное неистовство.
На другом конце зала Элис развлекалась с Дженной, Стефани и другими классными девчонками.
На них были яркие топы и узкие джинсы. Танцуя, они двигались в такт, словно договорившись ступать в ногу.
На сцене басист прервал свою партию, шагнул в круг света и вытащил из кармана пригоршню спичек. Зажимы на его подтяжках отражали свет, словно маленькие зеркала.
— Дай ей прикурить! — заорал кто-то из толпы.
Басист отсалютовал в зал, сунул спичку в зубы, чиркнул ногтем — и протянул спичку Карлине. Она прижала ладонь к ключице, закрыла глаза и потянулась к огоньку.
Басист уронил спичку.
Вторую он зажег о манжету своей рубашки, но стоило Карлине наклониться, как огонь погас. Третью спичку басист и вовсе не стал зажигать, музыкант просто щелкнул пальцами — и она вспыхнула.
Он поднес огонек к сигарете, и Карлина жадно затянулась, так, что язычок пламени всколыхнулся и вытянулся.
Закурив, Карлина начала расхаживать по сцене, а басист ходил за ней, наигрывая соло, которое вызывало у меня мысли о битом стекле и спутанных проводах. На нем была черная шляпа, тень от ее полей придавала его лицу суровое и мрачное выражение.
В глубине сцены барабанщик держал темп, и каждый раз, когда Карлина дергала бедром, он с силой нажимал на педаль своего бас-барабана. Если же она изгибала спину, барабанщик выдавал громкую дробь на малом барабане. Я даже не заметил, в какой момент отключился и вместе с залом забыл обо всем на свете, кроме движения Карлины по сцене.
Вот она остановилась
Карлина схватила микрофон и пропела начало куплета:
Мы — близкие, Мы живем рядом с вами вечно! Мы — низкие, Запалим ваши шпили, как свечки! Мы неприметные, Мы незаметные, Подожжем ваш высокий остров! Никто в этом сонном местечке Не хочет восстания монстров!Гитарист за спиной Карлины сплюнул облако пепла и повел соло. Когда толпа перестала бесноваться и начала хором подпевать, он вскинул голову и улыбнулся лучу прожектора так, словно видел солнце.
Холод, зародившись в макушке, мгновенно разлился по моей груди и рукам.
Я его узнал.
Угол сцены не позволял разглядеть басиста как следует, поля шляпы отбрасывали тень на его лицо, но даже в полумраке я его узнал. Я видел его на мосту. Это он окликнул меня, обратил внимание на мои глаза, высмеял мои трясущиеся руки и синие губы.
Я стоял в толпе, уставившись на страшного человека со страшной улыбкой.
Я знал его тайну, а он знал мою.
Закончив выступление, музыканты «Распутина» отсоединили свое оборудование, и на сцену вышла рок-группа «Концертино». Голос у солиста был пристойный, но это не спасало сырые аранжировки и злоупотребление искажением звучания, к тому же, отсутствовало сумасшедшее сценическое обаяние Карлины Карлайл, «Старлайт» опять начал выглядеть пыльным и обветшавшим. Обычная арендованная площадка.
Элис по-прежнему стояла в кружке своих друзей, и я вдруг решил, что мне станет лучше, если я выпью воды. Это был подходящий повод подойти к ней. Можно просто пройти мимо. А можно что-нибудь сказать или вдруг она сама меня окликнет. Короче, я направился к бару.
Гитарист из «Распутина» появился бесшумно. Только что я был совсем один, пробираясь вдоль стены к пожарному выходу. И вот он уже рядом, зловеще подсвеченный зеленой табличкой «Выход».
Он кивнул в сторону Элис и ухмыльнулся, будто знал нечто очень забавное.
— Прелесть! Но с такими, как эта, надо быть настороже. Может подкараулить на парковке и поцеловать взасос, сунув свой холодный железный язык тебе прямо в глотку.
Я отпрянул, но басист удержал меня, поймал за подбородок, впился пальцами в тонкую кожу под скулой. Потом притянул меня к себе так, что моя шея изогнулась под неестественным углом. Дыхание у него было горячее, пахнувшее паленой листвой.
Мы стояли в зеленом свете таблички и смотрели друг на друга. Мне было больно, но я не вырывался. На сцене он мог маскироваться, а здесь, внизу было глупо так себя раскрывать. Его глаза были неестественно темными. Не говоря уже об острых мелких зубах, едва помещавшихся во рту.
Я не шевелился, решив вытерпеть все, лишь бы не привлекать внимания.
Он наклонился, и тень от полей его шляпы накрыла нас обоих.
— Ты бледный и холодный, от тебя воняет железом. — Он говорил с усилием, казалось, слова с трудом протискиваются сквозь частокол его зубов. — Не притворяйся, будто ты не заражен и тебе не больно. Тебя выдают дыхание и белки глаз. Отрава уже у тебя в крови!
Я стоял, не в силах отвернуться, когда он наклонился еще ниже, еще крепче стиснул мой подбородок и хрипло прошептал: