Подмена-2. Оригинал
Шрифт:
– Не припоминаю, чтобы я упоминал когда-то, что ты мне не нужна. Я хочу тебя, Эдна. Думаю, это более чем очевидно, – кивнул он вниз на свою не спадающую эрекцию, и член, как бы соглашаясь с ним, дернулся у его живота, заставляя меня непроизвольно сглотнуть. Ну почему ни при каких проклятых обстоятельствах мне не удается игнорировать его просто фатальную для меня сексуальную привлекательность? Где же чертова кнопка отключения у этого безумия?
– Чтобы удовлетворять меня, ты должна быть здорова, – продолжил раскладывать по полочкам в нужном ему порядке деспот, с каждым словом развеивая и без того призрачную и надуманную
– Как только ты начинаешь говорить, то портишь все, что хоть немного кажется мне хорошим, – устало вздохнула я и просто откинулась на кровать, наплевав на вид, представший перед мужчиной. Ведь сам он не заморачивается. – Может, было бы и лучше, чтобы ты был немым.
– Хм. А мне казалось, что тебе как раз хотелось больше говорить со мной. Я что-то понял неверно, или ты считаешь, что придерживаться логики стоит только мне?
Никогда не думала, что я это однажды скажу.
– В задницу твою логику. Она делает все настолько гадким и безрадостным, что и жить не хочется.
Грегордиан тут же резко потянул меня за запястья, вынуждая снова сесть.
– В этом вопросе у тебя нет права голоса, и я тебе об этом уже говорил неоднократно! – он нахмурился и позволил отчетливо прорезаться гневным ноткам, но меня теперь было не так легко напугать.
– Ага, я помню. Сидеть-стоять-лежать и не сметь умереть без разрешения, – фыркнула я и подняла глаза к потолку. Иногда это было просто невыносимо – смотреть на него и желать одновременно исцеловать это обветренное лицо и выцарапать его глаза.
– Именно так, Эдна, – надавил Грегордиан голосом. – А теперь я намерен тебя вылечить, и ты не станешь бороться и примешь мою энергию.
– Зачем? – пожимаю я плечами. – Все и так до завтра заживет!
– Заживет. Но ты нужна мне на ужине уже сегодня. – Естественно, мелкий инцидент не повод менять план мероприятий, Аня. – Поэтому просто расслабься и прими, что даю.
Ага, это еще один из принципов построения этих «неотношений» между нами. Все, что получаю, должно исходить от него и отвергнуть предложенное нельзя.
– Ладно, – смирилась я. – Я все равно дико устала с тобой бороться!
Да и смысл упорствовать сейчас? Я что, хочу продлить собственные неудобство и боль?
– Ну так не делай этого больше. Какой смысл вести заведомо проигрышное противостояние, точно зная, что силы до такой степени не равны? – Несмотря на, казалось бы, прежний властный тон, мне почудились совершенно невозможные уговаривающие интонации.
Как будто это могло быть реально.
– Для меня он есть! Пока сопротивляюсь, не ощущаю себя окончательно сломанной тобой!
– Глупость! – небрежно отмахнулся Грегордиан. – Это называется отвергать очевидное! Тебе не выстоять против меня, Эдна! Я ведь даже как противника тебя не воспринимаю! Иначе стер бы в порошок давным-давно.
– Если это так, то почему ты все время пытаешься меня сломать?
Выражение его лица стало цинично-похотливым, и деспот прошелся по моему телу этим своим взглядом-прелюдией, от которого я начала отчетливо слышать каждый удар собственного ускоряющегося
– Ну, может, потому что ты мне нравишься стоящей на коленях или перегнутой через любой предмет мебели, выстанывающей мое имя, – он плотно обхватил мои запястья и, наклонившись вперед, прижался лицом между грудями, потерся губами, и мое тело тут же откликнулось теплом и мягким тянущим спазмом глубоко внутри. – Но подумай о другом. Если ты не борешься, то я и не ломаю! Попробуй научиться принимать, что даю, без сопротивления и откровеннее говорить о своих желаниях. И, может, тогда ты начнешь все чаще получать именно то, что хочешь ты.
Он шумно выдохнул прямо мне в кожу, снова почти неразличимо пробормотал что-то вроде «делюсь добровольно», и я ощутила проникающую боль и ожог, словно его дыхание просочилось сквозь мою кожу и плоть и потекло внутрь. В первое мгновение сжалась, отвергая это вторжение. Голубоватое свечение стало расползаться на моей коже, будто натыкаясь на препятствие, и от этого жжение стало сильнее. Но потом я взяла себя в руки. Что, если я правда попробую? Сама, добровольно. Приму его в своем теле еще и таким образом. Всего один раз.
Зажмурив глаза, я мысленно будто убрала заслон, препятствующий его агрессивно прокладывающей себе дорогу энергии попасть внутрь. И это снова был шок. Не так, как первый раз, когда я вообще не знала, чего ожидать, да и, честно сказать, вообще прощалась с жизнью. Это было как на мгновение бухнуться с головой в воду, которая обжигает каждую твою клетку изнутри и снаружи, вот только ты не понимаешь – жаром или холодом. Предельно интенсивно, но и проходящее почти молниеносно.
Я опустила свои прояснившиеся глаза – кожа моих рук была абсолютно целой. Грегордиан же встал и забрался на постель, а потом бесцеремонно подтянул меня к себе, прижимаясь сзади. Я замерла, ожидая от него и физического вторжения, но его не последовало, а мои глаза упорно закрывались.
– Спи, Эдна. К вечеру ты должна быть в форме, – тихо сказал деспот, все еще сохраняя полную неподвижность позади меня, и это почему-то ощущалось гораздо интимнее, чем наш прежний самый отвязный секс.
– Тебе разве не нужно пойти… ну, не знаю, убить кого-нибудь или нарычать на кого-то? – отключаясь, пробубнила я.
– Успею.
Но когда я проснулась, архонт собственной персоной все еще был тут. Он, конечно, не лежал рядом, но еще до того как открыла глаза или поняла, что смутный гул в моем сознании – это его голос в гостиной, я ощутила, что он по-прежнему находится в одном со мной пространстве. Словно какие-то нити, в хаотичном беспорядке растянутые между нами, работали по принципу паутины. Только один узелок шевельнулся, и тут же пошли вибрации к другому. Я окончательно открыла глаза, взмахом ресниц прогоняя этот навеянный полудремой сюрреалистичный образ.
– Ну наконец-то, монна Эдна! – услышала сдавленно-радостный голос Лугуса, едва повернувшись, и проследила за беспорядочными на первый взгляд передвижениями брауни, который суетился в одном из углов огромной спальни.
Моргнув, я уставилась на его манипуляции, осознавая, что он раскладывает платья, и окончательно проснулась, вспоминая, что было до и что предстояло впереди. Из гостиной все так же доносились отрывистые вибрации голоса Грегордиана и гулко-монотонные увещевания, в которых я безошибочно угадала Алево.