ПодЛох

Дубик Владимир

На недовольный гул, который раздался в зале после его слов, Вульф, поспешил всех успокоить и произнес сакральную фразу, патетически стрельнув в мою сторону языком неуловимо фиолетового цвета.

— Посмотрите на него!!! Он же чудовище!!! Если бы не я, он вас всех сожрал бы!! И вас не было бы нигде и никогда!!!

Вот драмартист на мою голову выискался.

На эти оскорбительные слова, я непроизвольно оскалил клыки и было напрягся, но Ассасин на моей шее, быстро меня успокоил.

В зале задумались.

В завершении своей речи, он еще раз повторил, что прощает

мне гибель своих родственников. И очень надеется, что несмотря на то, каким будет приговор, и высокочтимый суд, и тот, кому несомненно, по абсолютно справедливому приговору достанется этот по существу ни в чем не виновный юноша, внемлют его вульфиной просьбе и дадут шанс родственникам погибшим провести ритуал погребения.

Да, Вульф то оказался прирожденным оратором. Словно пеленой всех окутал. Что касается меня, то в начале его речи, я даже приободрился, услышав о месячной отсрочке. Но, после его всех оборотов и пируэтов, понял, что если, не дай Создатель, он меня заполучит, то мне не жить. Вульф, вкупе со своими родственничками и этим загадочным ритуалом, выпотрошат меня за милую душу. А потом скажут, мол ничего не знаем, заболел и околел. Такое бывает. Или того хуже — грохнут при попытке к бегству и поди докажи что-нибудь.

Нет, я не согласен!

Весы, качнулись, словно отвечая на мои мысли и произнесли.

— Кладите, на чаши ваши камни, господа!

На трибуну поднялся сухонький старичок, которого я встретил в коридоре больницы, где лежал Кеша, после встречи с Обыкновенным Моргом. Которая случилась, я надеюсь, вы это еще помните, на полигоне славного Гвардейского Легиона «Последняя Надежда».

И который, это я про старичка, являлся папашей вышеозначенного вампира.

Колко мазнув по мне взглядом, после которого, меня обдало удушливой волной, старичок начал вещать.

Вещал он не то чтобы уж очень долго. Но меня, не говорюсь судить об остальных, утомил изрядно. Как вы уже догадались, речь снова шла об родственных чувствах. Я зевнул. И в этот момент, поймал возмущенный взгляд секретарши, которая нет, да и глазела в мою сторону, не переставая с бешенной скоростью стучать ухоженными ноготками по клавиатуре лэптопа. Вместе с возмущением, в ее глазах плескался неподдельный интерес и еще толика желания, чтобы я сейчас вырвался на волю и распотрошил всех присутствующих. А затем, грязно и в тоже время очень нежно, надругался над ней. Желательно, чтобы процесс надругательства, произошел несколько раз. Я же животное!

О, женщины! Кто поймет вас?!

Я усмехнулся и глядя в упор на нее, сладострастно улыбнулся. Она на миллисекунду запнулась, но потом справилась и опустив глаза, еще быстрее застучала по клавиатуре.

Джалия, пригрозила мне пальчиком.

А я, что? Я ничего! Ассасин, жестко прижал кадык. Я матюгнулся. Что же за дрянь такая! Матюгнулся про себя. Меня родители воспитывали в интеллигентности. Видели, бы они, что сейчас с их сыном происходит. Да, докатился. И не до ручки. А возможно, до Клыка!

А папа Кеши, в это время, перешел тоже к легким намекам, о возможных последствиях, в случае отказа высокоуважаемого суда, передать выродка в их распоряжение. Мало того,

что все кланы его народа, возмущены посягательством на жизнь единственного наследного принца. Да еще и ситуация сейчас очень нестабильна. Его народ ропщет, загнанный в угол статьями Указа номер Четырнадцать от семьсот третьего года, уложения об Особях кода ноль.

И кто знает, что может случиться, если толпы разъяренных вампиров, ворвутся в мирно спящие города и села. Он же, и его гвардия, естественно, сделает все возможное, чтобы этого не допустить! Но и его силы не безграничны. А так, если Выродок попадет к Адептам Носферату, Симфонии Ужаса, то и глядишь, всем нужную панацею, над изобретением которой ни один век трудятся научные умы всего Домена, нашли бы.

Ведь у выродка, великолепный генетический набор. Кто знает, какую пользу он мог бы принести, попав в нужные руки. Здесь же, всем присутствующим известно, что самое передовое здравоохранение — вампирское. И это есть аксиома. Разработки его народа, используются повсеместно. И не только в этом Домене. И служат всем!

Далее, по сценарию, на мой взгляд, должен был появиться Кеша и всем своим видом показать, какая я сволочь и как ему плохо от того, что я с ним сотворил. Ну надо же, мне бы в лотерею играть с моим даром предвидения!

Сделав трагическую паузу и кончиком холеного мизинца с совсем немаленьким когтем, смахнув несуществующую слезу, папа Иннокентия патетически воскликнул.

— Посмотри те же, что он сделал с единственным моим сыном, которого я люблю больше своей бессмертной жизни!

В зал, опять-таки на инвалидной коляске, ввезли Кешу.

Мне стало не по себе. И было от чего. В кресле, полулежал мой знакомый, нет, даже друг, ибо тяжкие будни в Славном Гвардейском Легионе, сдружили нас накрепко.

Выглядел Иннокентий, можно даже сказать очень и очень…в общем, здесь я бы применил фразу из исконно русского языка.

Был бледен, испарина на лбу, исхудал до невозможности. Его окутывало призрачное облако. Насколько я мог судить, это и была та пресловутая капсула, которая однажды появлялась у него.

Только на этот раз, по словам Ректора, все было намного хуже. Сколько времени прошло, а раскапсулировать его пока не могут. И если, не смогут, то мой друг Кеша, превратиться в обычный гербарий. Высохнет до костей. Но это пол беды. Другая половина заключалась в том, что при этом процессе, я имею в виду состояние гербария, он не умрет.

И заставить его сущность покинуть это бренное тело и переселиться в вампирский рай или ад, смотря чего там Иннокентий за свои триста лет наворотил, будет невозможно. Для меня осталось загадкой, как это невозможно умертвить лежащего, не сопротивляющего и почти бездыханного вампира. Можно, например, колышек ему в грудь. Или там, бензином облить и поджечь. На крайний случай, чесноком натереть и пулькой серебряной в голову…но раз Олег Павлович сказал, значит ему можно верить! Наверное.

А вдруг, меня посетила одна идея, от которой я и сам покрылся испариной. Вдруг, при всех экзекуциях, он действительно не может умереть, но все будет чувствовать? Брр, жутко! Представить даже страшно.