ПодЛох

Дубик Владимир

— Ну а ты, что скажешь, — не унимался Кеша, поворачиваясь к Черепу.

Тот лишь покачал головой, и зашипел от боли.

— Разведка, — протянул он и вздохнул.

Да так наигранно жалобно, что мы все враз захохотали.

— Что тут скажешь, — продолжил он, — нам нужно думать, как продержаться до конца подготовки и не накрыться медным тазом. Вы не поверите, но чтобы не встречаться больше с сержантом, я уже готов день и ночь находиться в клоаке. Лишь бы подальше от нашего крокодила.

Мы

все понимающе промолчали.

После того, как была сформирована наша обойма, за нас взялись всерьез. Да, слухачом у нас стал, мой знакомый, который театрально тыкал своими пушистыми лапками в Морга на полигоне. После своего спасения, он, почему-то проникся ко мне симпатией. И изображая из себя ретивого учителя, каждый вечер после отбоя, требовательно шипя, заставлял меня зазубривать «слова» его языка. Через несколько дней я взвыл. Но слухач, как ни в чем не бывало, все равно каждый вечер мучил меня своей слухачевской лингвистикой. И больно кусался, если я чего не понимал.

В общем, оказалось, что эти ушастые создания неплохие ребята. Хотя какие «ребята» из кота переростка?

Слухач мягко шел рядом с нами по своему обычаю, вертя ушами во все стороны. Он остановился и взмахнул лапой.

— Чего это он, — насторожился Череп.

— Он с тобой согласен, что побить сержанта нам не удаться, так чего зря время терять, он тоже хочет в клоаку. Надоело ему тут, понимаешь, да и поохотиться хочет.

— На кого?

— Да, хрен его знает, он пытался мне объяснить, но я не понял. Думаю, что в человеческом языке нет таких слов.

Слухач вильнул хвостом, мол, не согласен. Просто ты Иван, не хочешь учиться.

Ага, учиться, тут голова лопнет от запоминания самых простых жестов лап, взмахов хвостов и прочей мимики. А высчитывать, что если хвост повернут под углом в пять градусов, то это означает озадаченность, а если на пять и три минуты, не против философски пообщаться. Извините, но я транспортиром работать не нанимался. Мне достаточно «лежать», «бежать», «копать», и «опасность». И еще пару десятков слов.

Слухач фыркнул, изображая неудовольствие.

— Привет, парни!

Навстречу нам шла обойма Шнура. Шнур блондинистый крепыш обменялся с нами рукопожатиями. Его обойма присоединилась.

— Откуда и куда?

Вопрос был по большей части риторический. Но Череп ответил.

— От крокодила в лазарет.

Шнур неподдельно вздохнул.

— А ты?

— А я со своими, наоборот. Из лазарета к крокодилу, — хохотнул Шнур. — Как он, в настроении?

— В отличном, мать его за ногу, — сказал Череп, потирая отбитую челюсть.

— Хреново, — грустно протянул Шнур. — Ну, бывайте!

— И вам не чихать!

Этот словесный ритуал повторялся всякий раз, когда две обоймы встречались на полпути

от тренировочного зала до лазарета или наоборот. Смысл и слова беседы неизменно оставались неизменными. Менялись только персонажи ведущие разговор.

Озабоченность Шнура, отличным настроением нашего сержанта, понять было несложно. Ибо в этом настроении, он отличался особым рвением в мордовании вверенного ему личного состава.

Мы подошли к лазарету.

— У, Макара Петровича, настроение не ахти, — с надеждой поинтересовался полковой врач.

— И не надейся, — мрачно буркнул Череп, садясь на койку.

— Хреново, — произнес врач, с теми же интонациями, что и Шнур.

Мы все невольно заулыбались.

18

Роланд напряженно сидел перед задумавшимся Ректором. После того, как он доложил текущую ситуацию по их подопечному, в кабинете повисла тишина, прерываемая лишь постукиванием костяшками пальцев Олега Павловича по столешнице. Он поднял тяжелый взгляд на своего соратника.

— Значит, все-таки дракон?

Роланд утвердительно кивнул головой.

Когда он приехал в расположение легиона, он первым делом пошел на место происшествия. Остаточные эманации ауры дракона, нельзя было спутать ни с чем. Тем более, он уже имел опыт в таких делах.

— Их было два, — бесстрастно сказал Роланд.

— Что?! — Ректор даже перестал барабанить пальцами по столу.

— Их было два, — повторил Роланд, — один, тот, что распылил Морга, Страж, и еще один. Сначала я не уловил отпечаток ауры, второй парил в небе, но потом, потом встало все на свои места. И еще, второй дракон…

— Ну, говори, не тяни, — раздраженно бросил Ректор.

— Второй дракон несет в себе зерно Танцующего со Звездами!

Олег Павлович пораженно замер.

— Ты хочешь сказать…

Роланд кивнул головой.

— Второй дракон был наследным принцем.

— Или принцессой, — сказал Ректор, скрипнув пальцами, зажатыми в замок, — и ты думаешь, что они курировали нашего подопечного?

— Уверен. Я снял записи слежения. С тех пор как в расположении легиона появился Иван Синицын, один из Стражей постоянно находился поблизости.

— Может быть это связано с клоакой?

— Я думал об этом. Но клоака появилась до приезда Ивана, и не каких драконов там не наблюдалось.

— И что это значит, — спросил Ректор.

Роланд пожал плечами.

— Тут можно строить тысячи предположений. Начиная с того, что наш подопечный каким-то непостижимым образом связан с правящим домом драконов, и заканчивая тем, что это может не значить ничего. Простое совпадение фактов.

— Весело, — проговорил Ректор.

Тихо звякнул телефон.