Подкидыш
Шрифт:
— Кто-кто? Мы его растить будем! Как теленочка! По очереди смотрели. Банки под хвост подставляли, чтоб в хате не воняло. Молоком поили. Так и этого будем нянчить! — встряла Ленка.
— Ребенка купать надо! А я не умею! — признался Сергей.
— А мы кукол купали. Так и маленького. Поставим в тазик, водой обольем, потом мочалкой с мылом. И ополоснем! Что тут такого? — удивилась Ленка.
— Мы его в баню возьмем с собой. Напарим веником. Потом в снегу выкатаем, чтоб
— Не-ет! Это бабки должны с малышней возиться! Они в этом умелые. Но вот как? Наша бабка по хозяйству все делает, мамка — по дому справляется. И стирает, готовит, убирает. Отдохнуть некогда. А с малышом тоже морока будет! — задумался Сергей.
— Выходит, городскую бабку надо оставлять. Чтоб она малышонка нянчила. А то пропадет все наше детство! Как посадят утром возле люльки, только ночью отпустят. Никакой жизни не будет. И поиграть не сможем! — поддакнула Любка и продолжила: — Тебе, Сережка, тоже учиться станет некогда!
— И что? Ты скажешь, городскую бабку надо оставить? А она меня ненавидит. И все равно станет изводить, всех друг с другом стравливать! Она злая, как собака!
— Не-ет, Сережка! Она больная! Но вовсе не злая. Злые не знают добрых сказок. А она ох и много их помнит. Когда у нее ничего не болит, даже добрей нашей бабки! — выпалила Ленка.
— Не бреши! Наша бабка лучше всех! — вступилась Любка и продолжила: — Хотя они подружки. Значит, одинаковые. Но я свою люблю больше…
— А я обоих, — развела руками Ленка. Сергей ничего не сказал.
— Но тебя я люблю больше всех! — схватила Ленка мальчишку за руки и спросила: — А ты кого любишь?
— Всех-всех, кроме бабки Вальки!
— Знаешь, она чуть не померла ночью. Я, когда проснулась, слышала, как все ревели по ней. Жалели. Я тоже хочу помереть, чтоб меня все любили. Живых — только ругают, — вздохнула Ленка.
— Вот дурочка! Зачем тебе умирать? Тебя и так все любят. А будешь глупое нести, уши надергаю! — пообещал Сергей.
— А я не хочу помирать! Я вот поженюсь с Сережкой! И тоже бабкой буду. Чтоб много-много детей было. И чтоб все меня любили. Я для них сказки запоминаю. Чтоб потом рассказывать детям. А ты будешь коров доить, — повернулась к Сережке.
— Во, хитрая, как городская бабка! Это ты у нее на печке этому научилась?
— Нет. Это я сама так придумала. А городской бабкой не хочу стать. У нее жизнь совсем тяжелой была.
— Сережка! А ты куда от нас уходил? Зачем? — все же не выдержала Ленка.
— Сам не знаю. Куда глаза глядят…
— Значит, не любишь нас! Если б любил, не убежал бы, не бросил…
— Вас люблю. Всех. А ее…
— Мы все плакали по тебе.
— Нет. Не слышал…
— Значит, сердце у тебя глухое! Иль замерзло от холода, что тепла нашего не вспомнил. На нее обиделся, а мы при чем? Все старухи вредные. Но и в них есть доброе — сказки. За то им все прощаем, что под их боком ночью тепло спится. И ты забудь.
— Ты знаешь, как она на меня кричала? — вспомнил Сергей.
— На тебя наорала и все. А меня бабка побила в сарае. И то стерпела! — похвалилась Любка.
— За что?
— А за то, что я бабку Валю передразнила. Схватилась одной рукой за голову, второй — за сердце и к печке захромала. Все засмеялись, даже бабка Валя, а наша меня поколотила. И сказала, если еще раз такое отмочу, никогда не будет сказки рассказывать и любить перестанет.
— Это она только грозит! — успокоил мальчишка. И вдруг услышал, как его позвали на кухню.
— Сереж, мне с тобой поговорить нужно, —
сказала Валентина Ивановна и позвала к себе на лежанку.
— Я не хочу на печку. Когда встанете, тогда поговорим, — отвернулся мальчишка. Страх за эту женщину уже прошел. И Сережка не хотел так быстро прощать ее. Заупрямился.
— Сережа, ты умный и добрый мальчуган. Должен понять меня. Этот разговор откладывать не стоит. А вставать теперь я еще боюсь. Нет уверенности в себе. Но только в этом! Если мы станем оттягивать этот разговор, от того не станет легче ни тебе, ни мне.
— О чем говорить? Вы сказали все!
— Ты стоишь, как неприятель, соблюдая дистанцию. Но кого ты опасаешься?
— Неприятель? Вот кем я был для вас! Сама созналась. И не боюсь никого. Я не воровал. Это вы меня так назвали! А теперь зовете? Но уже я не верю. И не хочу с вами говорить. Я не к вам вернулся. И не надо звать. Хватит меня считать за дурака!
— С дураками не говорят. Их не зовут. Я считала тебя умнее и сердечнее!
Внезапный стук в окно прервал их спор. Сережка выглянул в окно. И онемел от удивления. Он не поверил своим глазам. Во дворе увидел свою мать.
Мальчишка сжался в комок от дурного предчувствия. Ледяной холод побежал по спине: «Что ей надо? Зачем она объявилась здесь?»
Он кинулся в сарай. Но Варвара, Стеша и Александр были за домом — в теплице. А мать уже вошла в дом. Сергей взобрался на чердак, решив ни за что не появляться в избе, покуда ее не покинет родительница. Отсюда он решил услышать, зачем она здесь объявилась?
Поначалу до него доносились лишь глухие голоса. Слов не мог разобрать. Но вот кто-то вошел в дом.