Подкидыш

Нетесова Эльмира Анатольевна

Николай едва успел к приходу заказчицы — пожилой женщины, какая шла по дорожке, ничего не видя перед глазами.

— Готова? Сколько с меня? — спросила дрожащим голосом.

Николай подошел к бригадиру. Спросил.

— Сто рублей! — повторил услышанное.

— Что? Такие деньги? Я же на пенсию живу! Откуда мне столько взять?

— Вы были в бюро? Знали расценки. Зачем заказ сделали?

— Начальника не было! А без него цену никто не сказал!

— Хорошо! Я закидаю могилу! Пусть ваши родственники

снова потрудятся ее выкопать! — ответил холодно. И уже взялся за лопату.

— Пятьдесят вам хватит?

— Здесь не базар! Расценки не я придумал.

— У! Шкуродеры проклятые! — вытащила из- за пазухи носовой платок, завязанный в узелок. Достала сотенную. Отдала дрожащей рукой: Без хлеба оставляешь…

— Пожалуйтесь покойному, — взял деньги. И, отвернувшись, пошел к бригадиру, злясь.

— Возьмите свое, — протянул сотню.

— В конце дня отдадите. Сразу. А сейчас вот туда пройдите. Да, к ограде. Там метка. К концу дня — справьтесь…

Николай не разгибал спины. Грунт оказался тяжелым. Глина с осколками кирпича, булыжник, корни деревьев. Николай давно снял взмокшую рубашку. Потом и майку сорвал. Но работа продвигалась медленно. Калягин молча чертыхался. Все ладони в мозолях. А могила лишь наполовину выкопана. Время неумолимо катилось к шести часам вечера. Вот-вот появится заказчик, Надо б успеть. Но сил не стало. Калягин оглянулся. Бригада работала, не замечая его, не оглядываясь.

— Помогите! Не могу! Сдал с непривычки. Давайте по общему заказу меня! Втянуться надо! — подошел к бригадиру.

— Дмитрий! Иван! Помогите новичку! — распорядился бригадир и протянул руку: — Давай деньги! Заработок в конце дня получишь. На всех поровну — сколько получится…

Николай дрожащей рукой отдал свой первый заработок. Его тут же позвали:

— Пошли живей! Спешить надо…

За час втроем еле управились.

Едва помыли руки, Иван сказал:

— Здесь тебе в одиночку не потянуть. И не только тебе! Любому! Сам скоро узнаешь, почему. Тут только вместе! От иных заказчиков такое услышишь, живьем в могилу заскочишь, добровольно. Уж кем только не обзовут! Кусок поперек горла стоит неделями! Когда вместе отбрехиваемся, тут легче!

В восемь вечера к кладбищу подошли три машины. Из одной вышел старик с парнем. Оглядели памятник, установленный на могиле, молча рассчитались и уехали. На второй — два парня. Проверили прочность ограды, установленной бригадой. Долго считали деньги. Отдавали туго, нехотя. Третьи — двое старух — подошли к могиле, кружили вокруг, придирчиво разглядывали.

— А почему бока неровные? Вон сколько кирпичей торчат в стенах! Гроб станут опускать, все посыплется. Иль гроб перевернется. Что тогда? — скрипела одна.

— Да и углы не выведены! Это ж не яма, а могила! Почему так небрежно выкопали? — придиралась

вторая.

— Вы что? Сами в ней жить собираетесь? Все равно засыпать будем! Какая вам разница? Или вашему покойнику царские палаты нужны? — не выдержал Николай.

— Грубиян! Ты знаешь, кто здесь будет похоронен? Начальник милиции области! А ты кто есть? — взвизгнула бабка.

— А мне хрен с ним! Я хоть всю милицию закопаю! Какая разница, кем был! Покойники все одинаковы! И должности — заткните себе в задницы! Мертвецу они не нужны. Зароем, как всех!

— Нахал! Жаль, что ты ему не попался, когда он жил! В порошок пустил бы!

— Николай! Идите сюда! — позвал бригадир и сам подошел к кипевшим старухам. Те еще кричали, грозили найти управу на человека. Но бригадир быстро нашел с ними общий язык, успокоил. Расхвалив покойного на все лады, показал Николаю из-за спины сжатый кулак, погрозил. Наговорил бабкам кучу комплиментов, назвав их девочками, зайками, голубушками. Те растаяли, заулыбались. Безоговорочно полезли в кошельки. Рассчитались щедро, по-королевски и, уходя, забыв о предстоящих похоронах, расцеловав бригадира, щебеча, покинули кладбище.

— Чтоб больше не подходил к заказчикам. Слышишь? Ни ногой! С людьми надо уметь разговаривать! Что тебе до покойного? Он своей смертью на жизнь всем нам дал! Зачем его поносить?

— Они меня достали! К могиле стали придираться. Это — не так, то — не эдак! Надо было их самих столкнуть и дать лопату в руки! Тоже мне — старые кикиморы!

— Послушай, Николай! Уж не знаю, как ты справлялся на стройке, но с людьми явно не умеешь общаться. Какая разница нам, кем был покойник, какие у него родственники? Главное, чтоб наше оплачивалось. Вот и все! Другое не должно интересовать никого! Понял меня?

— Хорошо!

— Держи свой заработок. И завтра к девяти, без опозданий! — предупредил бригадир.

Николай пошел переодеться, заодно пересчитал, сколько ему перепало… Изумился. Сто пятьдесят рублей! И это за один день. Арпик за такие деньги целый месяц работает на полторы ставки…

Жена обрадовалась, получив деньги. Она еще не знала, куда устроился Николай, и вопросительно смотрела на него.

— Не украл, не отнял! Заработал! Какая разница — где?

— Столько за день? — перехватило дыхание.

— По-разному будет. Может, меньше или больше, как повезет.

— Куда ты устроился?

Николай не хотел сознаваться. Знал, как может воспринять жена его новую работу, и сделал вид, что не услышал вопроса.

— Уж не в карты ли играл?

— Не умею и не хочу! — пытался отшутиться, перевести разговор на другую тему, но не тут-то было.

— Где деньги взял? — тянула с подозрением.

— Я заработал их! Видишь? — показал сбитые в кровь ладони.