Подиум
Шрифт:
Остальные модельки тоже чувствовали важность момента и, нервно хихикая, переглядывались.
Царева, не чуя под собой ног, впервые ступила на подиум. Звучащая мелодия подхватила ее, сделала невесомой.
– …Никаких лишних деталей – лишь летящие шарфы и скользящие по руке перчатки. Аксессуары кажутся такими же естественными, как непослушный локон, выбившийся из-под шляпки. Особенно завораживают накидки-плащи глубоких темных тонов. Весь ансамбль держится…
Комментирующий женский голос звучал четко, проникновенно, легко пробиваясь сквозь негромкую музыку. Манекенщицы кружили по подиуму, красивые и неприступные, как богини.
– Умница, – шепнула ей Пономарева, когда Катя оказалась за кулисами, – у тебя дело пойдет.
Поспешные переодевания, сосредоточенные взгляды и короткие возгласы девушек, резкие приказания Нины Ивановны и вездесущей Зинки, успевавшей повсюду сунуть нос, – все это напоминало Катерине какую-то игру. И вместе с тем походило на слаженный, хорошо отрепетированный спектакль. Она впервые принимала участие в подобном шоу.
Пока Катя никого не подвела, не нарушила «игры» участников. После третьего выхода она немного успокоилась – и даже могла наблюдать за окружающими. Вот не успела застегнуть последнюю пуговицу на пиджаке Надя, и Пономарева что-то негромко бросила ей вслед. Прямо на подиуме выпала блестящая заколка из прически Лизы, смуглой девицы с несколько тяжеловатым подбородком. Та не смутилась и, не сбиваясь с ритма, продолжила неторопливое шествие. Катя подумала, что, наверное, умерла бы на месте от такой неожиданности. И люди в зале пока еще сливались для нее в одно радужное пятно.
Судя по реакциям Нины Ивановны, по не сходящему с ее лица лихорадочному румянцу, все проходило хорошо.
– Фу, зараза – серьга зацепилась! – Наташа стояла в примерочной. Она стащила с себя платье и теперь, сморщившись, терла мочку уха. – Посмотри: что там? – Она обернулась к Кате.
– Лапка от застежки выскочила. – Царева, щелкнув английским замочком, поправила сережку. И на мгновение залюбовалась игрой камней.
– Наташенька! Катя! – тут же возникла перед ними Зинаида. – Не расслабляйтесь!
Кудрявцева, торопя девушек на выход, все же успела сама кинуть мимолетный взгляд на Наташино украшение… Прелесть! (Зинаида быстро облизала сухие губы.) Золотые подковки с бриллиантами, а в середине – изумрудная капелька. Долларов четыреста, прикинула Зинаида, и невольно вздохнула: ей такие теперь уже никто не подарит. Эх, а ведь было времечко!..
Катя, торопливо застегивая последнюю пуговицу, кинулась вслед за Наташей.
За кулисами стояла Пономарева – и сделала им предупреждающий знак рукой: остановитесь, мол. Девушки послушно замерли…
Публика продолжала бурно аплодировать моделям, которые порхали по подиуму.
– Еще один прогон. Хорошо принимают, – прошептала Нина Ивановна. И тут же исчезла.
Она разрывалась на части: надо было контролировать все. В показе участвовало семь манекенщиц – большего числа девушек Пономарева позволить себе не могла. Слаженная работа одевальщиц – это были люди, взятые ею из цехов, – позволяла творить чудеса. Две дежурившие гладильщицы тоже не дремали. Все шло прекрасно, не случилось ни одной задержки с выходом, но Нина Ивановна продолжала волноваться: а вдруг что-то сорвется, застопорится? Еще ей очень хотелось понаблюдать за приглашенными, а из-за кулис всего не увидишь. У нее было удивительное чутье: по гримасе, по легкому возгласу она мгновенно определяла, понравился демонстрируемый
– Как Нинок-то выплясывает, – усмехнулась Наташа, глядя вслед вихрем умчавшейся Пономаревой.
Катя хотела что-то спросить, но не успела: внезапно вынырнувшая откуда-то сзади, из-за спин Наташи и Кати, фигура Нины Ивановны спутала ее мысли.
– Наташенька, пойдешь последней, – сказала Пономарева. – Сделай два-три прохода. Слева Иван Сергеевич сидит, Горин. Его изделия из кожи особо интересуют, от него может большой заказ поступить. Поняла, детка? Ну давайте!
Плавная мелодия, звучавшая все то время, пока шел показ костюмов, сменилась другой, более ритмичной. Под такую музыку хотелось маршировать, чеканя шаг.
– Кожа перестала быть материалом для верхней одежды. В этом сезоне из нее делают все: начиная от костюмов и заканчивая вечерними платьями… – изощрялась журналистка-комментатор.
На подиуме замелькали манекенщицы, затянутые в кожу. Кожаные ансамбли вызвали новый взрыв аплодисментов.
– Элегантные жилетки надеваются прямо на тело. Маленький топик позволяет чувствовать себя прекрасно. Вы можете носить такой комплект где угодно. Облегающие брюки подчеркивают гибкость вашей фигуры. В этом ансамбле вы рискуете понравиться всем.
Оживление публики в зале свидетельствовало о том, что ансамбль многим пришелся по вкусу. (Кто-то уже прямо сейчас хотел нравиться и немедленно подчеркнуть гибкость своей фигуры.) По подиуму, лучезарно улыбаясь, вышагивала Алена – девица с очень короткой стрижкой. Она расстегнула жилет и откинула борт, демонстрируя голый живот. У нее был вид пай-девочки, которая сбежала с уроков, но нарочито развратная улыбка даже слепому не дала бы впасть в заблуждение.
– Внимание: провокация – платье-фартук!..
Надежда, оказавшись на подиуме, сразу же приняла вид рассерженной красотки, которую оторвали от какого-то приятного занятия. Длинное, до пят, кожаное платье имело разрезы до самых трусиков, а спереди едва прикрывало грудь. Спина была голой до талии. Лиф держался на двух тоненьких тесемках, обвитых вокруг шеи: действительно похоже на фартук. При движении кожа платья топорщилась, и зрители видели ничем не скованную грудь. Как ни странно, вы-звавший нарекание цвет волос Надежды при мягкой боковой подсветке смотрелся хорошо. Она напоминала сказочное существо. Топ-модель, как бы не замечая своей наготы, переводила пустой взгляд с одного зрителя на другого. "Нате, ешьте!" – цинично думала она при этом, едва заметным движением облизывая пересохшие губы.
– Веревочный пояс на талии напоминает пояса монахов. Несмотря на кажущуюся простоту, модель предназначена для тонких натур, умеющих чувствовать стиль…
Женская половина публики приняла платье сдержанно. Интересно, куда в нем пойдет "тонкая натура, умеющая чувствовать стиль"? Кое-кто в зале недоуменно переглядывался с соседями. Вместе с тем мелькающая обнаженная грудь девушки вызвала повышенный интерес у мужчин.
– Говорила я: это не для нашего показа… – негромко сказала Нине Ивановне Зинаида. – Тимофей явно переборщил! – внезапно вырвалось у Кудрявцевой, уже против ее воли.