Подход

Лейкин Николай Александрович

— Бери ужъ кстати и пятокъ лимоновъ… По хозяйству пригодится. Хотлъ отцу Василію, да посл обдни не потрафилось зайти къ нему. Бери, бери… Одинъ изъ лимончиковъ разржемъ и съ нимъ чаю напьемся.

— Да ужъ больно много ты гостинцевъ-то… церемонился хозяинъ, недоумвая, что значатъ вс эти дары.

— Бери… Не стыдись, коли даютъ. Вдь я же у тебя угощаться буду.

— Ну, благодаримъ покорно. Спасибо.

Хозяинъ взялъ дары и послдовалъ вмст съ гостемъ въ избу.

II

Кабатчикъ Аверьянъ Пантелеичъ входилъ за старостой въ избу, кланялся старостих

и, какъ говорится, разсыпался мелкимъ бсомъ.

— Матушка, Фекла Ивановна, здравствуйте! голосилъ онъ съ сіяющей во всю ширину лица улыбкой. — Голубушка, добраго здоровья! хали мимо отъ обдни изъ Крюкова — какъ, думаю, къ главнокомандующему деревни по пути не захать! Человкъ онъ большой, властный, міромъ излюбленный, такъ какъ ему почтеніе не отдать. Вотъ кстати и гостинчика примите во все свое удовольствіе. Везъ на погостъ дьячку и дьячих, да не трафилось увидать ихъ, такъ ужъ вамъ все это съ пріятствомъ кушать.

— Милости просимъ, Аверьянъ Пантелеичъ, милости просимъ… приглашала старостиха кабатчика. — Садитесь, такъ гость будете. Вотъ пожалуйте сюда въ горницу.

— Сядемъ, сядемъ. А гд же бабушка, старушка божья? У меня и ей есть гостинецъ.

— А вонъ бабушка на печи лежитъ. Лежаночка у насъ, такъ ужъ она завсегда на ней.

Кабатчикъ прошелъ въ чистую, оклеенную обоями горницу старосты, въ которой стоялъ комодъ со шкапчикомъ и изъ шкапчика выглядывала чайная посуда. На шкапчик высились два пузатые самовара. У стны подъ окнами была обыкновенная избяная деревенская лавка, а остальныя стны были заставлены кроватью съ горой подушекъ, старымъ потемнвшимъ краснаго дерева диваномъ и надъ нимъ были налплены на обояхъ дв засиженныя мухами олеографіи. Въ углу помщались иконы съ теплящейся передъ ними лампадкой.

Съ лежанки сходила босая старуха въ синемъ кубовомъ ситцевомъ сарафан. Кабатчикъ тотчасъ же подскочилъ къ ней.

— Стой, стой, бабушка, я теб помогу слзть. Стара вдь ужъ, ноги-то, поди, не наши, нагулялись тоже въ свое время, заговорилъ онъ. — Здравствуй, бабушка, здравствуй, милая. Не узнаешь нешто меня? Аверьянъ Пантелеевъ я. Вотъ теб гостинчика на здоровье.

— Да ужъ больно ты много гостинцевъ-то… проговорилъ староста. — Такъ что намъ даже и совстно.

— Что за совсть! Берите на здравіе души. Гд ребятишки-то, Фекла Ивановна? Это вотъ ребятишечкамъ полакомиться въ свое удовольствіе.

— Да на задворкахъ гд-нибудь бгаютъ.

— Такъ вотъ передайте для ихъ зубовъ работку. Пусть пожуютъ и пососутъ. Батюшки! Въ горницу-то я вошелъ, а на иконы, гршникъ, и не помолился. А все изъ-за ласковости вашей. Очень ужъ вы меня лаской заговорили.

Кабатчикъ началъ креститься на иконы и, наконецъ, по приглашенію хозяевъ залзъ за столъ въ передній уголъ, подъ образа.

— Ухъ! отиралъ онъ лицо платкомъ, озираясь по сторонамъ. — Пріятно видть, когда крестьянинъ въ такомъ достатк живетъ. Домъ у васъ чаша полная, всего есть. А все труды. Труды великое дло. Человкъ ты основательный, трезвенный, работящій, обращался онъ къ старост.

А староста между тмъ лзъ въ шкапъ и доставалъ изъ него рюмки и тарелку. Старостиха гремла самоваромъ. Черезъ десять минутъ на накрытомъ красной бумажной салфеткой стол стояли откупоренная бутылка водки, дв рюмки и лежали рыжики и холодное вареное бычье сердце, нарзанное на куски. Староста, наливъ дв рюмки, кланялся кабатчику и говорилъ:

— Кушайте.

— Ой,

кабатчику-то бы не слдъ водки пить! Ну, да ужъ разв только изъ-за того, что съ хозяиномъ. Будьте здоровы.

Выпили.

— Отчего кабатчику не слдъ водки пить? спросилъ староста.

— Не подобаетъ тмъ товаромъ баловаться, которымъ самъ торгуешь, такое ужъ это правило. Начнешь баловаться, привыкнешь, да весь свой товаръ и стравишь въ себя.

— Ну, ты мужикъ не таковскій.

— Крпимся. Теперь только ради пріятства съ хорошими людьми пью, да ради немощи на манеръ лекарствія, а когда-то вдь и я шибко баловался.

— Быль молодцу не укоръ. По второй рюмочк… предложилъ староста.

— Да разв ужъ, чтобы не хромать, согласился кабатчикъ и опять выпилъ.

Староста заговорилъ, что безъ «троицы домъ не строится», «безъ четырехъ угловъ и крышу не кроютъ». Кабатчикъ при каждой рюмк оговаривалъ себя, но бутылку со старостой все-таки выпилъ. Лицо его было потно, глаза масляны. Появился самоваръ на стол.

— Вотъ это мой напитокъ! возгласилъ онъ. — Но, откровенно говоря, чаемъ люблю баловаться больше въ трактир. Совсмъ фасонъ другой. Я, вонъ, и у себя дома… Завсегда посл обда къ себ въ заведеніе иду. Гости ли прідутъ ко мн — сейчасъ въ заведеніе къ себ ихъ веду чаемъ поить.

— Ну, а у насъ этого нтъ. У насъ дома, потому трактиръ-то пять верстъ отъ насъ, отвчалъ староста.

— А жаль, очень жаль, подхватилъ кабатчикъ. — Для вашего благоустройства бы слдовало. А то деревня у васъ этакая богатая, большая, а заведенія нтъ, негд и переговорить по душ съ благопріятелемъ. Да вотъ хоть бы и теб… Ты человкъ служебный, у тебя дла общественныя, служишь ты обществу, а гд теб объ общественныхъ длахъ съ нужнымъ человкомъ за чайкомъ переговорить? Вдь тоже всякаго къ себ въ домъ не поведешь къ самовару. Во-первыхъ, бабъ отнимать отъ дла надо, а во-вторыхъ, можетъ быть и такіе люди есть, которые тебя угостить желаютъ, такъ какъ ихъ къ себ-то звать!

— Что врно, то врно, но что жъ ты подлаешь съ міромъ-то, коли не желаетъ онъ въ своей деревн трактира!

— Знаю. Мужики боятся ослабнуть, коли трактиръ будетъ, а это вдь все пустяки. Ужъ кто захочетъ ослабнуть, тотъ и за пять верстъ въ кабакъ пить побжитъ. Да вотъ у васъ питейнаго заведенія не имется, а нешто нтъ ослабшихъ отъ вина людей?

— Есть, какъ не быть. Да вотъ Кириллъ Афанасьевъ, Матвй Федоровъ. У Матвя Федорова даже и жена вмст съ нимъ хлещетъ.

— Ну, вотъ видишь, видишь! А вдь всегда на питейное заведеніе поклепъ идетъ. «У насъ-де въ деревн питейное заведеніе и все эдакое, такъ оттого мужики и пьютъ». Нтъ, ужъ кто не пьяница, такъ хоть десять питейныхъ заведеній въ деревн будь, онъ не сопьется.

— Это что говорить… соглашался староста.

— А нтъ питейнаго заведенія въ деревн — и благоустройства нтъ. Право-слово. Я не о пьянственности говорю, но вдь выпить иногда надо и ради лекарствія. Животъ пучитъ — надо выпить, выпить въ умренности, прямо для благоутробія, а какъ ты выпьешь, ежели питейное заведеніе въ пяти верстахъ? Дома тоже не каждый запасъ иметъ. А у иного такой слабый животъ, что вотъ ежели онъ не выпилъ, когда нудитъ — сейчасъ разстройство невровъ. Да и такъ… Вотъ у васъ теперича сходки… Посл сходокъ, ужъ это отъ начала свта, какъ свтъ стоитъ, такъ положено, чтобъ посл сходки выпить, а гд вамъ пить, коли трактира нтъ?