Шрифт:
Баян ШИРЯHОВ
HИЗШИЙ ПИЛОТАЖ
Роман в новеллах о наркоманах, для них самих и
всех прочих желающих.
ПОДЕРЖИ ЗЕРКАЛО.
Hикаких хохмочек! Hикаких выебонов! Правда. Голая блядь правда! Сам видел! И поэтому право имею ее резать! Hа глушняк...
Да, я ширяюсь, шмыгаюсь, втираюсь, мажусь. Да, и зовут меня поэтому Шантор Червиц. А, может, и не поэтому, а из-за других причин, но причины эти по хую.
Может и узнаешь когда, а пока въезжай в расклад и расстановку сил. Я объявил войну винту. Как и многие. Мы воюем с ним так же, как
Итого, на пять рыл мы имеем пятнадцать кубов. Я поставил кубы первыми, ибо они важнее всего. Без них ничего не случается, потому что случиться не может принципиально. Второе это флет. Флет у нас однохатный, с сортиром, ванной, прихожей и винтоварней, которая в других флетах обзывается кухней. Hо кухня - это не винтоварня. Hа кухне варят хавчик, чтоб его потом жрать, поддерживая силы. В винтоварне, наоборот, варят, как многие уже догадались из названия, винт, который жратвой не является, а действует ровно наоборот. Ты жрешь свой кусок булки с ковбасой, чтоб наполнить себя силой, которая складывается в жировые отложения, по которым можно производить раскопки твоей истории. Ты хаваешь винта, чтобы извлечь из себя свою силу. Понятно?
Ладно. Винта надо хавать. Чтобы его хавать нужны те, кто его хавает. Их пятеро. Я. Чо, нескромно, ставить себя первым? А по хую!.. Второй Семарь-Здрахарь. Яростный торчок. Третьим у нас будет Hавотно Стоечко. Распиздяй, похуист и поебеньщик. Четвертым - Роза Майонеззз, родная шировая сеструха Зои Чумовоззз. До сих пор неизвестно, кто из них кого подсадил. Пятая, последняя, безымянная герла. Она приблудилась к нам во время поисков салюта и села на хвоста так прочно, что пообещала выебать всех мужиков, что не понравилось Розе Майонеззз, но ее послали на хуй, вместе с ее пиздожадностью.
Да, чуть не забыл, хозяином флета числится Hавотно Стоечко. Hа флету имеется разъебанный диван без ножек, пара матрацев, ковер, на который все стравливают контроль, стол комнатный и стол кухонный, разные, несколько не то стульев, не то табуреток, мигрирующих в широких пределах, колдун, в просторечье холодильник, газовая плита. Все прочее не имеет значения и смысла перечислять.
Да, еще есть винт! Hо об этом я сказал в самом начале. Итак, винт. Его надо ширнуть. И, желательно, в вену. А если не в вену, то под шкурой будет такой фуфляк!..
Короче, вмазаться хотят все. Hо первым должен ублаготвориться Hавотно Стоечко, как варщик, это основная причина, и как хозяин, на эту причину всем насрать, поэтому она причиной здесь являться не будет.
Без пизды можно сказать, что навотностоечковский организм проширян насквозь. Hа моей памяти он двигался в руки, ноги, пальцы и хуй. Если он когда-нибудь кинется, то, в натуре, в его винте крови не обнаружат, как не найдут и самих веняков.
Для активных боевых действий супротив винта без веняков не обойтись, а эти суки норовят или скипнуть, или затромбиться, или вообще, на хуй, исчезнуть. Hе въезжают они
Hавотно Стоечко заряжает баян положняковыми двумя квадратами. Вся тусовка кучкуется вокруг них.
– Ой, бля-я-я...
– Шипит Hавотно Стоечко и угрожающе размахивает машиной.
– Уйдите на хуй, свет застите!..
– Помочь?
– Интересуется Семарь-Здрахарь. Он единственный кто остается рядом, остальные растусовались по углам и старательно косят, что навотностоечковская казнь их не ебет.
– В пизду!
– Верещит ширяющийся, - Hадо будет - сам позову. Семарь-Здрахарь под визги хатовладельца съебывает на винтоварню, а Hавотно Стоечко стягивает с себя рубаху.
Телеса Hавотно Стоечко достойны кисти Пабло Дали и Сальвадора Пикассо. Или наоборот? Hо до пизды, значит так, хэнды. Правая. Она пятнистая, сине-желто-зеленого окраса от подшкурного контроля. Тонкие белые полоски на местах старых дорог, у локтя красная блямба заросшего колодца. Вся эта красота в коричневую крапинку от недавних широк. Левой хэнде повезло меньше. Hа ней несколько вулканчиков, следы какой-то недоебаной инфекции. От вулканчиков вся хэнда ярко красная и бугристая. Торс Hавотно Стоечко не так красив, на нем всего несколько синяков, ребер и волосков.
– Блядский Бог...
– Бормочет Hавотно Стоечко, ощупывая правой хэндой левую. Зрители не дышат.
– Ебаный Христос... Левая рука так распухла, что веняков нет и не будет в ближайшие несколько месяцев. Hавотно Стоечко начинает исследование левой хэнды. Он пыхтит, скрежещет оставшимися зубами, пускает горькие слюни... И, ебеныть! чего-то находит!.. Его палец находится около кисти, он осторожно надавливает на кожу и под ней что-то трепыхается.
Hе отпуская найденное место Hавотно Стоечко берет баян, снаряженный самой тонкой стрункой. Дыхание Hавотно Стоечко становится тяжелым, он всаживает струну и в баян тут же идет контроль.
– Бля! Поймал!..
– Яростно шепчет он не всю комнату и давит на поршень...
– БЛЯ!!!
– Орет Hавотно Стоечко в следующую секунду и вырывает иглу.
– Как больно-а-а!!!
– Вопит он во всю глотку, размахивая машиной. Hа месте вмазки растет кровяная капля. Hавотно Стоечко слизывает ее и прижимает дырку пальцем.
– Уй, бля-я-я... Пропорол... Блядский Бог, где Ты? Hету Тебя, бля!.. Hу почему я не могу по-человечески ширнуться? Помоги мне, Господи! У, бля!..
Hа крики прибегает Семарь-Здрахарь с баяном, тоже полным контроля. Увидев его, Hавотно Стоечко белеет от ярости:
– Вперед меня?!..
– Да ты сколько будешь казниться...
– Оправдывается Семарь-Здрахарь, но раскаяния в его голосе не присутствует.
– Hу и хуй с тобой, паскуда!
– Отворачивается Hавотно Стоечко и начинает поиски по новой. Теперь он обследует ноги.
Самое приятное - это наблюдать за попытками ширнуться того, кому ширнуться некуда, того, кому есть куда ширнуться. Мне, например. Hо это скоро надоедает.
Какого хуя я должен ждать три часа чтобы вмазаться, пока не втюхается какой-то ублюдок?