Подделка
Шрифт:
Но я не могла держать под контролем свои сны. Наконец добравшись до отеля после того ирреального вечера, полного порока, я тут же рухнула в кровать, чтобы меня всю ночь мучили кошмары о детях, сжимающих в беспалых руках оловянные кружки с отравленной водой. Я проснулась, когда солнце уже вовсю палило и моя кожа покрылась блестящим слоем пота. Желудок крутило, икры и стопы сводило болью, и всё же я собиралась как можно скорее, не теряя ни секунды, рвануть прочь из этого грязного города. Мне нужно было пересечь границу с Гонконгом, увидеть бабушку и других членов
Я понимаю, детектив, что совпавший со всем этим день рождения бабушки может показаться вам слишком подозрительным, но я не знаю, как вас убедить, что так оно и есть. Она родилась семнадцатого июля тысяча девятьсот тридцатого года. Я ничего не придумала. Да, ей исполнялось девяносто. А, понимаю, что вас удивляет. Девяносто по китайскому, не по западному календарю. Китайцы считают время, проведённое в животе, поэтому от рождения ребёнку начисляется год жизни.
Нет, уверяю вас, у меня не было другой причины ехать в Гонконг. Из моего отеля в Дунгуане я, как видите, выписалась в десять ноль два, пообедала с семьёй, вернулась в машину и поехала в аэропорт на вечерний рейс. Никаких обходов, никаких остановок.
И я так благодарна, что встретилась с ними. Не только потому что поздравила бабушку, но и потому что это отчасти стало причиной, по которой я сижу сейчас перед вами, рассказывая вам всё, что я знаю о Винни, её партнерах и обо всей этой отвратительной истории.
При чём тут моя бабушка? Что ж, детектив, представьте, как я появляюсь в знаменитом ресторане дим-сам в Козуэй-Бей. Суббота, полдень, и в светлом зале собралось много больших семей, таких, как моя. Вокруг меня визжат от радости дети, и ворчат родители, и снисходительно кудахчут бабушки и дедушки. Более нормальную сцену трудно себе представить.
Вон там, за большим столиком у окна, моя семья: бабушка в новой блузке в цветок, её волосы только что вымыты. Дядя и тётя, которые взяли на себя организацию праздника. Кайла, моя двоюродная сестра, её муж Уинстон и две их маленькие дочки, все в праздничных красных нарядах. Другая сестра, Карина, прилетевшая из Сингапура со своим бойфрендом Хью, высоким сутулым австралийцем, с ног до головы в спортивной одежде.
Я даже покрутила в пальцах малиновый шёлковый шарф на шее, чтобы осознать реальность происходящего. Это были мои близкие люди, прекрасные, светлые, жизнерадостные, а не развратники вчерашней ночи, купавшиеся в грязных деньгах.
При виде круглощеких дочерей Кайлы, шести и четырех лет, я ощутила пустоту в душе, и мне захотелось обнять своего бестолкового сынишку. Девочки, Дана и Элла, вели себя замечательно: спокойно разговаривали со взрослыми, с аппетитом лакомились пельменями.
Когда малышка, Элла, наелась досыта, она забралась прямо ко мне на колени, чтобы рассказать сначала на кантонском диалекте, а затем, когда стало ясно, что я с трудом его понимаю, по-английски, о котёнке, которого папа принёс домой. Я спросила, как его зовут.
Его зовут Медведь.
Кайла просияла, поймав мой взгляд.
Какое интересное имя.
Маленькая девочка прижалась
Я сказала Элле, что её двоюродный братик Анри будет рад поиграть с её котёнком, когда приедет в Гонконг, и она смерила меня недоверчивым взглядом. Братик? – воскликнула она. Которого я даже не знаю? Которого я не видела ни разу за всю свою жизнь?
Бойфренд Карины наклонился к девчушке, ущипнул её за нос и сказал: ах ты глупышка! – а потом спросил, чем я занималась в Дунгуане. Казалось, все притихли, чтобы услышать мой ответ. Да так, всяким, ответила я. Разными скучными делами.
Какими скучными делами? – спросила Карина.
Отхлебнув большой глоток чая, я ответила: я работаю в консалтинговом бизнесе подруги – она связывает американские бренды с китайскими производителями. К счастью, сестра посмотрела на меня ничего не выражавшим взглядом, и я сменила тему. А ты как? Тебе нравится жить в Сингапуре?
Карина рассказала мне, как в первый день там увидела женщину, бросившую окурок на землю возле торгового центра, и тут же материализовался полицейский в штатском – где он прятался? – чтобы обвинить ее в том, что она мусорит.
Хью добавил: это прекрасное безупречное место, но какой ценой?
Я откинулась на спинку кресла и стала слушать беззаботные будничные истории родственников, радуясь, что на этот раз не оказалась в центре внимания.
Нет, если серьезно, сказала Карина, как бы я ни любила Гонконг, заниматься медициной здесь стало слишком сложно. Она объяснила, что от неё хотели, чтобы она половину недели работала в клинике Шэньчжэня, куда приходило всё больше и больше богатых материковых китайцев, уверенных, что за деньги можно купить идеальное здоровье. От стресса у самой Карины обострилась язва желудка и стали клочьями выпадать волосы.
Тётя Лидия сказала: мы скучаем по ней, но мы рады, что она переехала.
Дядя Марк добавил: в прошлом году пациент, недовольный, как прошла операция, ударил ножом врача – в самой престижной больнице Пекина! И это лишь один из ряда случаев нападений на медицинских работников.
Я мрачно кивнула, всем своим видом стараясь выражать глубокое сочувствие, но в памяти всплывали образы прошлого вечера, мужчины, спокойно выдвигавшие требование за требованием. Крокодиловая «Биркин» была больше, чем роскошным подарком или ценной взяткой – она была предупреждением, угрозой. Она лежала рядом с моими вещами в багажнике «Мерседеса» в дорогущем гараже неподалёку. Если бы только кто-нибудь мог вломиться в машину и украсть её, чтобы я больше никогда её не видела! Если бы только кто-нибудь мог вломиться в мою жизнь и уничтожить ту меня, которую создала Винни, чтобы мне можно было снова стать прежней собой!