Подделка
Шрифт:
– О Господи, конечно, не будем! И вы принесли картину! Вы очень, очень хороший человек!
– Прежде чем ее забрать, я посмотрел. Звезды и дома, – сообщил Дэви.
Тильда стиснула стакан и благодарно прикрыла глаза. Она вообще не желала видеть картину. Никогда. Ни эту, ни остальные. Какое счастье – вернуться к прежней, спокойной жизни рисовальщика фресок!
– Спасибо тебе, Господи!
– Эй! – окликнул ее Дэви.
Тильда открыла глаза. Он показал на себя.
– И вам тоже. Простите, что была такой стервой. И за все гадости, что я вам наговорила. И
– Я усек, – заверил Дэви. – Ты искренне раскаиваешься. – Теперь он говорил спокойнее, улыбаясь почти сочувствующе. – Ты интересная женщина, Матильда Вероника.
– Нет, Матильда Вероника – помешанная на власти стерва. – Тильда отвернулась от него и посмотрела на дверь галереи.
– И это тоже, – согласился Дэви. – А где Гвенни?
– Все еще там, – начала было Тильда и в ужасе замолчала. Сквозь стекло на них смотрела Клеа Льюис с отвисшей от такого сюрприза челюстью.
– Где? – спросил Дэви и, проследив, куда смотрит Тильда, чертыхнулся и приветственно поднял бутылку. – Привет, бэби! – Клеа зловеще прищурилась и мотнула головой в направлении выхода из галереи. – Прекрасно. Мне тоже нужно с тобой поговорить. – Дэви поставил бутылку на стол. – Сейчас вернусь, – бросил он Тильде и вышел через боковую дверь.
Тильда снова села на диван и схватила Стива, немедленно лизнувшего ее в подбородок. Ничего не скажешь, приятно, когда рядом мужчина, который отчаянно тебя любит, всегда рад видеть и никогда не злит.
– Как хорошо, что мы решили тебя оставить, Стив, – скачала Тильда, прижимая его к груди. – Ты единственный настоящий мужчина из всех, кого я знаю.
Клеа стояла на тротуаре, нетерпеливо постукивая туфелькой по асфальту.
– Что ты здесь делаешь? – набросилась она на Дэви, едва он показался в дверях. – Пытаешься снова разрушить мою жизнь?
– Мне абсолютно безразлична твоя жизнь, – усмехнулся Дэви. – Я всего лишь хочу вернуть свои деньги. – Он медленно оглядел ее, и Клеа мысленно сжалась, готовясь к очередному оскорблению. – Прекрасно выглядишь, Клеа.
– Спасибо, – слегка смягчилась Клеа. Он тоже выглядел неплохо для такого вероломного сукина сына. Предательские воспоминания нахлынули на нее, но она решительно запихнула их в глубины памяти. – Ошибаешься, это мои деньги, – запальчиво заметила она. – Три года назад ты украл их у меня. И прекрасно это знаешь. Так что они все мои.
– Не все, – бесстрастно ответил Дэви, привалившись к стене здания. – И ты мне должна. Ты меня бросила. Я взял твои деньги, так что мы были квиты, пока…
– Я бросила тебя сто лет назад. Пора бы успокоиться и начать новую жизнь.
– Ты предала меня, – процедил Дэви.
– Вовсе нет, – обозлилась Клеа. – Послушай, я прекрасна, я очаровательна, я – дорогое удовольствие. И я делаю лучший минет во всей Америке.
– Это верно, – несколько растерялся Дэви, – но…
– Но я органически не могу оставаться верной. И никогда не могла. Не вижу в этом смысла. Если появляется кто-то, способный лучше обо мне позаботиться, я ухожу к нему. Вполне разумное решение.
–. Возможно, – разозлился Дэви. – Но
– Отношения? – удивилась Клеа. – Что заставило тебя думать о каких-то отношениях?
– Но мы жили вместе, – не унимался Дэви. – Я думал…
– В том-то и дело, что ты не думал, – категорично заявила Клеа. – Потому что все мужчины хуже чирья на заднице. Думают только о себе. У тебя не было в голове ни единой мысли. Смотрел на меня и видел только то, что хотел видеть: преданную красивую секс-бомбу, готовую стелиться под тебя. Ты не хотел узнать меня. Только иметь. Вот и поимел. Но теперь все кончено. – Дэви таращился на нее так, словно она говорила на китайском, поэтому Клеа сжалилась над ним и постаралась перевести: – Я не отвечаю за то, что ты не знал меня. Не моя вина, что ты никогда не…
– Да перестань, – отмахнулся Дэви. – Мы же вместе жили!
Клеа пожала плечами:
– И что из того? Я неплохо сэкономила на квартирной плате. И не понимаю, какое отношение имеет наша совместная жизнь ко всему прочему? Вспомни, разве ты когда-то слышал от меня что-нибудь вроде «ты у меня единственный»?
– Нет, – честно признался Дэви.
– Я говорила, что никогда не покину тебя и что ты любовь всей моей жизни?
– Это слишком угнетающие заявления, – вздохнул Дэви, снова прислоняясь к стене. – Боюсь, у меня началась бы депрессия.
– Ты злишься на меня потому, что я оказалась не такой, какую ты желал видеть? Что ж, у меня тоже есть причины злиться на тебя. Я хотела, чтобы ты разбогател. Ничего не вышло. Поэтому пришлось довольствоваться этим подонком Зейном.
– Если бы ты осталась мне верна, никакого Зейна не было бы, – возразил Дэви.
– Будь у тебя деньги, я осталась бы с тобой. Так что во всем виноват только ты. Но разве я тебя проклинаю? Нет. Я пошла своей дорогой. И тебе советую.
– С радостью, – согласился Дэви, – после того, как ты отдашь мои затраханные деньги.
– Это мои деньги, – подчеркнула Клеа, раздраженная тем, что Дэви не желает признавать справедливости содеянного ею. – Ты украл их у меня. Отнял мой фамильный дом!
– О, ради Бога, только не надо этого! Ты до того ненавидела это место, что с радостью сожгла бы свой фамильный дом до основания, если бы только могла.
– Но он стоил денег! – вскинулась Клеа.
Однако Дэви уже понесло.
– Я забрал ровно треть того, что ты у меня отняла, – продолжал он, не слушая ее. – Какого черта, Клеа, ты была замужем за двумя богатыми типами, так что тебе эти деньги ни к чему.
– Откуда ты знаешь? – усмехнулась Клеа, отступая. Она была замужем не за двумя богатыми типами. Она была замужем за двумя бедными типами, по крайней мере на тот свет они уходили бедными, как церковные мыши, но не стоило ему бросать это ей в лицо. – Это мои деньги, и они мне необходимы. – Она посмотрела в окно галереи и увидела, как Мейсон сжимает руку Гвен. – Я хочу выйти замуж, – яростно прошипела она, – а богатые мужчины не женятся на бедных женщинах.
Дэви проследил за направлением ее взгляда.