Подчинись мне
Шрифт:
Только потом обессилено сползаю по стеночке, потому что меня не держат собственные ноги.
Я даже дверь не закрываю. Сижу, зажавши рот, и тихо плачу. Не хочу разбудить Егора. Лучше ему не знать. Я бы и сама предпочла забыть. Особенно о том, как резко и неожиданно скрутилось возбуждение внизу моего живота.
Да, наверное, рядом с таким мужчиной любая среагирует подобным образом. Мы ведь все немного животные, и сильный, уверенный в себе самец – то, что нужно для любой самки. Но я все же думала, что разума во мне гораздо больше, чем голых
Мне вообще всегда трудно возбудиться. Вечно мешают мысли или что-то еще… Почти всегда мы с Егором используем смазку, и кончаю я через раз и только от дополнительной стимуляции.
А сейчас, с этим ублюдком, я впервые в своей жизни по-настоящему потекла. Еще никогда я не бывала такой влажной. Ни разу в жизни. И мне страшно. Жутко от реакции собственного тела и от отвращения к себе же.
С трудом удается сгрести себя в кучу. В груди так сильно давит, будто меня пнули туда подошвой сапога. Но я все же встаю, закрываю дверь на все замки сразу и бреду в ванную.
Знаю, не отмыться. Уже пыталась. Но эту грязь не смыть всем мылом мира. Касания Абрамова въелись в кожу и зудят там. До сих пор зудят. А между ног я чувствую его пальцы. Как они скользят там и давят на такие точки, о существовании которых я даже не знала.
Но я все равно намыливаю тело мочалкой, усиленно тру его. Мне нужна эта иллюзия. Воображаемая чистота. В моей какой-то воображаемой жизни.
И это только пальцы… не могу даже представить, на что он способен своим членом.
Нет! Нет, пожалуйста! Я не хочу этого представлять! Не желаю думать о таком. Просто мечтаю жить, как раньше.
Ночью так и не получается уснуть. Я все думаю над тем, как должна поступить. Но ни одна мысль не кажется верной. А еще я до сих пор чувствую его. Как и мерзкое ощущение в груди.
Утром же получается кое-как взять себя в руки. Сегодня пятница, последний рабочий день перед выходными, и мне нужно только продержаться.
Я должна вести себя как обычно. Улыбаться ученикам, отвечать на их вопросы, быть уверенной в себе. Примером для них. Никто не должен знать о том, как кошки скребут на душе.
А еще мне снова надо поговорить с Никитой. Мы с ним не закончили. А сегодня ночью я еще больше убедилась в том, что подростку нужна моя поддержка. И я готова дать ее, даже несмотря на то, что мальчик – прямое напоминание об Абрамове старшем, про которого думать совсем не хочется.
И я решаю сделать это с самого начала. Тянуть до конца дня не хочется.
– Никита, – зову ученика, заглядывая в кабинет, где у моего класса вот-вот должна начаться география.
Абрамов закатывает глаза. Я понимаю, что он не извинится за свои вчерашние слова, мальчик ведь даже не виноват в них, если подумать, но разговор продолжить придется.
Он выходит в коридор, и мы останавливаемся рядом с окном неподалеку от кабинета географии.
– Извиняться, я так понимаю, не будешь?! – мягко спрашиваю у него. Но этот вопрос звучит, как утверждение. Подросток вместо ответа мотает головой.
–
– Если правда хотите помочь, то отстаньте от меня! – наконец, подает голос ребенок. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.
Видно, Никита раздражен моим предложением. Оно ему с первого раза не понравилось, и не было никакой надежды, что что-то изменится со второго.
– А если дело в моем отце, то, тем более, отстаньте! Найдите какой-нибудь другой вариант! – подросток разворачивается и уже собирается уходить, но я инстинктивно хватаю его за плечо.
Никите приходится остановиться, и он медленно поворачивает голову в сторону моего захвата. Опомнившись, разжимаю пальцы.
– Варвара… Владимировна! – слышу позади взволнованный голос Ани. Отвлекаюсь на него, а Никита, пользуясь случаем, проскальзывает обратно в класс.
Разочарованно цокаю языком. Теперь, кажется, мальчик еще больше уверен, что я мечтаю прыгнуть в постель к его отцу. А я ведь, как раз, наоборот…
– Привет, – обращаюсь к Ане. – Ты чего такая?
– Устала за тобой по школе бегать, – признается та, демонстративно хватаясь за сердце.
– Да я вот… с Абрамовым поговорить пришла. Сама знаешь, у нас с его папашей разговора не получилось, – при упоминании мужчины непроизвольно сглатываю. – Хотела сама как-то повлиять.
– Ладно, – подруга взмахивает рукой. – Успеешь еще повлиять. Там тебя директриса вызывает. Говорит, очень срочно. Вот на побегушках отправила, – недовольно фыркает Анька.
– Что же там такого случилось?! – произношу вслух.
– Уж, не знаю. Но сходи сразу, не беси Нашу лишний раз. А то скоро ЕГЭ, она вся на взводе.
Тут как раз раздается звонок на первый урок. Аня убегает в свой кабинет, а я, цокая каблуками, спешу к директору.
Меня немного напрягает эта срочность, но зато учебный процесс помогает отвлечься. А это сейчас как раз то, что мне нужно.
– Вызывали?! – стучусь и заглядываю через приоткрытую дверь.
– Да, Варенька, проходи, – женщина жестом указывает на место напротив тебя.
Усаживаюсь на стул и буквально ощущаю, что в кабинете повисает нездоровое напряжение. Директриса с сочувствующим видом подвигает ко мне чистый белый лист бумаги и ручку.
– К сожалению, тебе придется написать заявление на увольнение по собственному желанию.
Глава 11
Варвара
– В каком смысле? – бестолково переспрашиваю я. Могла ожидать чего угодно, но не этого.
– Послушай, Варя, – директриса смотрит на меня с сожалением в глазах, так, как обычно сердобольные глядят на бездомного вшивого котенка. А я себя как раз так и ощущаю в этот момент. – Не знаю, кому ты там перешла дорогу, но мне с Министерства позвонили ни свет ни заря, сказали тебя уволить.