Подчинись мне

Сова Анастасия

Это защитная реакция. Не знаю, куда себя деть.

Если честно, хочу заплакать. Я ведь хотела, как лучше. Для Никиты. Он хороший мальчик, вот только...

— И губы. Такие...
– точно задумывается.
– Я бы нашел им применение.

Мне кажется, будто он не просто смотрит, а уже проводит пальцами по моим губам.

Абрамов тоже поднимается на ноги и за какой-то шаг преодолевает расстояние между нами.

Подходит близко.

Гораздо ближе, чем позволяет уровень нашего знакомства.

Гораздо ближе, чем я могла бы вытерпеть.

Мужчина

буквально загоняет меня в угол. И я чувствую себя его трусливой добычей.

Сжавшейся перед нападением хищника.

Ощущаю его тепло. Горячее и порочное.

По телу скользит колючее напряжение, и нутро сжимается, точно в предвкушении. Кожа горит и покалывает.

Сердце звучит так сильно, что его мощные удары чувствуются в горле. Тук. Тук. Каждый отдается.

— Я так понимаю, что разговор с вами бесполезен, - хочу сохранять спокойствие после всех его слов, не узнаю свой голос. Он понижается на каждом слове, и мне то и дело требуется глоток воздуха.
– И раз вы не собираетесь решать его проблемы, то зачем вообще пришли? Чего хотите?

— Тебя, - короткий ответ будто прошибает насмерть.
– Прямо сейчас.

Глава 2

Варвара

На лице Абрамова больше нет ни тени усмешки. Он говорит серьезно и, кажется, всегда получает то, что хочет. И сейчас этот человек желает меня. Так и сказал. И плевать он хотел на мое согласие.

Мужчина кивает бугаям, все еще стоящим возле входа в класс, и те мгновенно и неслышно скрываются за дверью. Будто и не было их.

Я же от неожиданности и шока не могу пошевелиться. Спина выпрямляется, точно туда вшили металлический прут. И все, что сейчас получается сделать - глупо моргать широко распахнутыми глазами.

Я просто не могу поверить, что оказалась в такой ситуации!

Полшага, и Абрамов практически прижимается ко мне своим телом. Внутри прокатывается горячая волна, и я неприятно впечатываюсь бедром в угол столешницы. И это совсем не спасает от чужеродного натиска.

Его намерения вполне конкретны, и не оставляют возможности для полета фантазии. Точнее, оставляют. Вот только в очень неприличном ключе. А я даже думать не хочу о том, что этот человек собирается делать!

В нос бьет аромат терпкого парфюма. Он будоражит что-то внутри меня, несмотря на то, что забивается комком в горле.

Мужчина усмехается, а потом его пальцы оказываются прижатыми к моей щеке.

Вздрагиваю.

Почему я ничего не предпринимаю? Почему просто стою?

У нас же была психология, на втором курсе, кажется, но я напрочь забыла все, о чем мы там говорили. Да и вряд ли бы это помогло... с таким.

Я даже имя его забыла, хотя и готовилась к нашей встрече.

Высокий широкоплечий брюнет. В темном костюме, дорогом, судя по всему, начищенных туфлях и рубашке, расстегнутой сверху на несколько пуговиц. Там, под ней, виднеется загорелая кожа

и жесткие волоски.

Боже, почему я вообще об этом сейчас думаю? Почему заглядываю туда, куда не стоит?

— Вы... Вы что себе позволяете?!
– спрашиваю взволновано, пока чужие пальцы по одной линии скользят по моей щеке. Вызывая мурашки и неприличное томление где-то, внизу.

И это против воли! Я не хочу ничего такого чувствовать!

— У меня было паршивое утро, — сообщает мне нахал.
– И я хочу немного развлечься. С тобой.

— Сейчас же. Отпустите. Меня, - практически по слогам произношу, стискивая зубы, и мой голос даже не срывается в конце, хотя я почти проглатываю последний звук.

— Да я тебя и не держу, учительница, — будто между делом, заявляет нахал.

Он продолжает следить за своими пальцами, что обманчиво-нежно гладят мою кожу, пока не спускаются еще ниже, к самой шее.

Хочу отбросить его руки, но все так же бездействую, как в оцепенении. И только когда отец

Никиты хвастается за ворот моей блузки и резко рвет половинки в стороны, а треск вырванных с мясом пуговиц разносится по классу, отчаянно дергаюсь и пытаюсь оттолкнуть. Оживаю.

— А, ну...
– запинаюсь. Не знаю, чем могу пригрозить такому.

Закричать во все горло о помощи в школе не выходит из правил приличия. Здесь дети, и я не хочу сеять панику и разговоры.

А силой такую гору попробуй с места сдвинь! Я в сравнении с этим верзилой, что под одеждой ощущается настоящим камнем, просто новорожденный ребенок. Ему даже усилий прилагать ненужно, чтобы удержать такую как я на месте. И пальцем справится!

— Сука...
– выдыхает рвано, смяв мою грудь в тонком бюстгальтере.

Все мои попытки хоть как-то повлиять на ситуацию оказываются безуспешными.

— Да успокойся ты! Тебе понравится. Бабы после меня всегда довольные выходят. Еще и денег дам. За беспокойство. Комбо, считай!

Задыхаюсь от его слов. Еще никто и никогда так не говорил со мной.

Это придает сил, и я вновь предпринимаю бестолковую попытку освободиться.

Отталкиваю, и мне даже удается чуть сдвинуть громадный «шкаф», но он быстро справляется с моими руками, заводит их за спину, оставляя беспрепятственный доступ для себя.

Меня одолевает настоящая паника. Знаю, что сейчас сказала бы мама: «Когда ТАКОЙ мужик на тебя клюнул, нужно расслабиться и получать удовольствие». Но это не про меня!

— Отпустите! Я пожалуюсь на вас в полицию!

Кажется, что он везде. Ласкает. Гладит. Сжимает мое тело. И оно реагирует на касания вовсе не так, как я хотела бы.

— Да ладно, не ломайся! Я же вижу, что ты хочешь. И не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Кайфанем и разойдемся. Еще и бабла срубишь, учительница. Ни одна деваха не говорила мне «нет». Никто не смеет отказывать мне!

Подол юбки взмывает вверх, позорно оголяя мои бедра в капроновых чулках. И почему именно сегодня я их надела?