Подчини волну!

Снежинская Катерина

– А вы не?.. Ой, прости, само как-то с языка слетело. Это не мое дело, конечно!

– Да все нормально, - Дем потер татуировку и сел на развороченную кровать.
– Нет, мы вообще не по этому делу. Знаешь, это как самого себя... Ну, в общем - нет. Просто мы всегда спали вместе. С детства. Как в одну кроватку мама нас положила - так и спали. И когда кадетами стали, не могли привыкнуть порознь. Ну, не спим, причем оба, и все. Знаешь, как будто не хватает чего-то. Мешает это дико, раздражает. Ворочаешься, ворочаешься, а толку ноль. Нас гоняли, конечно. Даже наказывали. А потом плюнули. Нет, ну я виноват, что Бесу моя рука

круче всякой подушки была? Я до сих пор ее...
– лейтенант осекся, уставившись на эту самую руку. Ну, не говорить же, что Дем ее под подушку сует. Казалось неправильным, когда на нее ничего не давило. - А ты одна в детстве спала?

– Не совсем, - кажется, она смутилась.

– Нет уж, давай по чесноку. Я же тебе рассказал.

– Ну, в общем, у меня был... крот.

– Кто?

– Крот. Игрушка такая. Плюшевая. Между прочим, синий.

– Кроты синими не бывают.

– Будешь издеваться, ничего я тебе рассказывать не буду!

– Я не издеваюсь, я смеюсь... В смысле, молчу.

Темнота настороженно прислушалась, проверяя, молчит он на самом деле или нет. Дем даже попытался нацепить на морду маску сосредоточенности и полного внимания. Правда, получилось не очень. Слишком живо ему представлялась девчонка с огромными глазищами, прижимающая к себе синего крота.

– Мне его бабушка подарила. И я с ним... В общем, он у меня даже в колледже на кровати сидел.

Голос у докторицы звучал слишком уж равнодушно. Надо понимать, что синий монстр и в колледже не только на кровати сидел.

– Ли, а как ты волосы в колледже причесывала?
– акшара покрутил пальцем вокруг собственной башки, видимо изображая прическу.

– Да по разному... Но чаще два хвоста завязывала. А что?

– Ничего. Просто подумал, что ты, наверное, очень серьезной была.

– Да ты что!
– темнота тихонько засмеялась.
– Еще та раздолбайка! Я даже травку курила.

– Серьезно?

– Серьезно. Правда, один раз.

– Расскажи.

– Да чего там рассказывать?

Дем буквально видел, как она покраснела. А краснела она забавно - скулами и ушами. Лоб и подбородок при этом наоборот бледнели.

– Расскажи, расскажи. Люблю слушать про плохих девочек.

– Опять издеваешься?
– подозрительно поинтересовалась темнота.

– Да ни в жизнь! Серьезен, как выстрел. Рассказывай.

Парень растянулся на кровати, прижимая трубку к уху. Все фигня. Главное - жива. А все остальное... фигня. Он ее найдет.

[1] Одноглазая змея - сленговое выражение, мужской половой орган.

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Змея была не только одноглазой, но ещё и беззубой. Облезший пластиковый каркас, лишённый большинства неоновых трубок подсветки, беспомощно щерился в темноту, больше всего походя на скелет очень экзотического животного.

Хозяин «Соло» недаром слыл человеком предприимчивым, зря на ветер деньги не разбрасывающим и оттого умеющим выжать прибыль даже из кухонных тараканов. Вывеску, оставшуюся от прежних хозяев помещения - а, кажется, до дрянного ночного клуба тут размещался не менее дрянной тату-салон - он выбрасывать не стал. Только выковырял лишние буквы так, чтобы вышло название «Соло». От этого надпись только выиграла. Появился в ней некий мусорный шарм.

Вот и извивающаяся как

стриптизёрша змея осталась от прежних владельцев. Но поскольку львиная доля неона давным-давно сгорела, то большинство посетителей воспринимали этот декор вывески как некий абстрактный рисунок. Но если присмотреться, то с баннера щерилась именно кобра. Действительно одноглазая. И - да, беззубая.

У входа в клуб шевелилась толпишка жаждущих потрясти конечностями, выпить, ширнуться и осчастливить себя и окружающих вялым трахом в местном грязном сортире. Под мелким, унылым осенним дождём в основном маялись особи условно мужского пола разной степени тщедушности.

Баб в ночной клуб пропускали беспрепятственно и в любом количестве. Так как не многие девахи рисковали давать отпор профессионалкам, отстаивающим свою территорию с отчаянностью крыс. А папаша Соло считал, что разнообразие, все-таки, нужно. Поэтому и велел девок пускать без очереди и бесплатно. Правда, это не помогало. На танцполе все равно преобладали дамочки, не только чётко знающие себе цену, но даже способные без запинки перечислить прейскурант на услуги.

Перед акшара толпа жаждущих увеселений и зрелищ расступилась безропотно. Вякнуть хоть слово против не рискнул никто. Зато за их спинами тихие, как шуршание бумаги, пожелания разнообразить свою сексуальную жизнь, в основном за счёт извращённых форм самоудовлетворения, слились в неясный бубнежь. Который, впрочем, с успехом заглушал монотонный дождь.

Дебелые охранники, на обнажённых торсах которых углеводный жир сражался с раскаченными мускулами, против новых гостей «заведения» тоже ничего не имели. И даже услужливо ангарные двери приоткрыли. Но тут дело было не в природной робости секьюрити. Этих гостей у «Соло» знали хорошо. Парни, конечно, даже выглядели как один большой ходячий геморрой, но наличку в баре оставляли регулярно и без писка. И, не смотря на свою внешность, особых проблем не создавали.

Вот только сегодня охранники поглядывали на акшара как-то уж очень многозначительно.

Яр, остановившись прикурить прямо перед дверью, на которой красовалась жирно перечёркнутая сигарета, вопросительно приподнял бровь, дёрнул подбородком снизу вверх, мол: «Какие проблемы, парень?». Секьюрити помотал налысо выбритой башкой и, ничуть не скрываясь, что-то неразборчиво буркнул в «переговорник», безуспешно прикидывающийся кожаным браслетом.

Вар нежно, так, что красавчик едва рожей в двери не влетел, подтолкнул блондина в спину, мельком улыбнувшись охраннику. У бравого стражника дёрнулась рука. Казалось, что он хотел перекреститься, но в последний момент передумал. Зато лицом парень владел гораздо лучше. На нем ни один мускул, ни одна жировая складочка не дёрнулась. Профессионал, что и говорить.

Но, все же, пройти лейтенантам в клуб не дали. В холле, украшенной густо отбитой плиткой и зеркалами в черных страшных потёках истёршейся амальгамы, их перехватил не менее тучный, чем охранники на входе, мужик. Правда, этот, в отличие от «лысиков», был в свитере. Поверх которого, ни кого не стесняясь, мощные телеса стягивала рыжая кобура.

– Пришли проветриться, парни?
– поинтересовался он, почему-то глядя исключительно на Дема.

Лейтенант ничего не ответил, буравя начальника службы местной безопасности взглядом, далёким от дружелюбия. Молчание, разбавленное истеричным, но приглушенным визгом музыки, затягивалось.