Подбельский
Шрифт:
А через некоторое время у Подбельского был снова обыск, и снова у него нашли десятки запрещенных книг и брошюр и среди них: «Как крестьянам добиваться земли», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Ипполит Мышкин и Архангельский кружок», «О материалистическом понимании истории», «Рабочий вопрос и земельная реформа», «Земля и капитализм», много книг Льва Толстого, Салтыкова-Щедрина, Н. Бельтова (Плеханова), Н. Ильина (Ленина). А сколько было найдено рукописей! И здесь что ни страница, то «крамола». Одна статья начиналась словами: «Сейчас повсюду в России царит террор».
В конце
Вскоре после переселения Подбельского до начальства стали доходить слухи, что и на новом месте он уже начал «мутить». Удивительный человек этот Подбельский: и в участке он сидел, и в свидании с родными ему отказали, и сдавать экстерном экзамены за весь гимназический курс не разрешили, а он все не унимается! Пристав получил распоряжение жандармского управления произвести у ссыльного обыск.
Нагрянули так неожиданно, что трудно было что-либо спрятать понадежнее. Брошюры и книги лежали всюду: на столе, на стуле, под подушкой, в плетеной вещевой корзине. Привыкшие к подобным обыскам хозяева квартиры и понятой из местных крестьян безучастно стояли в стороне, в то время как полицейский урядник и стражники швыряли вещи, белье, бумаги. Обнаружив брошюры, книги, журналы, исписанные листки бумаги, аккуратно складывали их на край небольшого стола.
Обыск не принес желаемых результатов. Найденная у Подбельского литература еще. не давала повода для немедленного ареста.
Через восемь дней последовал новый обыск. Снова в комнате уже через полчаса все оказалось перевернуто вверх дном. Снова росла на столе кипа книг, брошюр и рукописей, извлеченных пронырливым урядником из различных тайников: из-под обшивки мебели, из-за хозяйской иконы и даже из самоварной трубы.
В середине октября 1911 года Вадима Николаевича Подбельского вызвал к себе усть-сысольский уездный исправник.
— Срок вашей ссылки заканчивается. Куда выписать вам проходное свидетельство?
— Туда, откуда я сюда прибыл, — в Тамбов.
Прошло ровно три года с тех пор, как Подбельский прибыл в эти края. Много пришлось ему испытать лишений: тут и отсидка в полицейских участках, и этапные пути по расхлябанным, грязным дорогам, и нехватка одежды, а порой и еды. И все же эти годы не надломили его ни морально, ни физически. Приспосабливаясь к этим суровым условиям жизни, он физически окреп, возмужал. Здесь он столкнулся со множеством людей, характеров, взглядов, научился распознавать потенциальных и открытых врагов марксизма. Здесь были прочитаны сотни книг: Маркс, Ленин, Плеханов, Толстой, Щедрин,
Герцен, Чернышевский… Здесь он приобрел настоящих друзей. Здесь нашел Анну…
Возвращаясь домой с проходным свидетельством, Вадим Николаевич вспомнил такой же день в прошлом 1910 году, когда колония прощалась с Яковом Зевиным. Где он сейчас? За полтора года колония хорошо узнала Зевина. Горячий и энергичный, он активно участвовал в диспутах. Его взгляды, правда, были меньшевистского толка, и за это ему здорово доставалось
— Эх, Яша, — говорил не раз Вадим Подбельский, — повернуть бы немного твои мозги, чтобы они правильно мыслили!.. Какой неоценимый клад был бы для большевиков!..
— Пока еще не убедили. Когда дойдет до ума и сердца, тогда будете меня считать своим, — отвечал на это Яков Зевин.
Прощание с товарищем, у которого закончился срок ссылки, — большое радостное событие для всей колонии. Но вместе с тем это и немного грустное событие: уезжает друг, с которым ты делил печали и радости в тяжелые годы.
Труднее всех было Анне Андреевне Ланиной. Ей оставалось еще несколько месяцев до окончания срока. Но она ни за что не хотела, чтобы муж ждал ее.
— Ты поедешь, устроишься с работой, жильем, и я приеду, — твердо решила она.
20 октября 1911 года колония проводила Вадима Николаевича Подбельского.
«ТАМБОВСКИЕ ОТКЛИКИ»
Итак, началась новая жизнь в Тамбове. Каждый день Вадим подолгу бродил по городу. Нужно было хорошенько подумать об устройстве дальнейшей жизни. А главное — найти возможность продолжать революционную работу.
Но чем заняться? Ведь, в сущности говоря, специальности у него нет, ремесла никакого он не знает.
Отчим предложил Вадиму на первых порах поступить в земство: сам он прочно там обосновался. И хотя Вадим не считал земство подходящим местом деятельности, он был вынужден принять предложение.
…Жизнь земского служащего скучна и однообразна: сидишь в канцелярии, разносишь по книгам и реестрам различные бумаги. Однако если вчитаться в эти бумаги — прошения, жалобы, секретные записки, приказы и распоряжения, — то много примечательного можно в них увидеть. В них отражена полная жестокой борьбы жизнь со всеми ее горестями и противоречиями. А какой они дают богатый материал для пропаганды! Из всего многообразия житейских дел, с которыми Вадим Николаевич сталкивался в земстве, он отбирал наиболее интересные. Стоило бы освещать их в местной газете.
Но в какую газету писать?
— Что есть в кишкинском [6] «Крае»? — спрашивал обычно Гавриил Васильевич Белоцветов его мнение о газете и тут же сам отвечал: — Одно только название, что газета. А на самом деле сплошные дифирамбы властям да рекламирование собственного сынка, начинающего выбиваться в люди страхового агента!
Не шли в счет и «Тамбовские губернские ведомости». Эта газета, выходившая с 1838 года, была сугубо официальным органом. В 1903 году тот же Кишкин уговорил губернское начальство разрешить приложение, своего рода неофициальную часть газеты. И хотя в ней печатались также славословия властям, это все же считалось отклонением от общего курса строго официального органа. Поэтому в 1906 году неофициальную часть газеты прикрыли.
6
С. Г. Кишкин — редактор «Тамбовского края», реакционный деятель.