Подарок

May Catelyn

Королева Виктория с неподдельным интересом рассматривала многочисленные живописные полотна, переходя по анфиладе комнат особняка, особенно ее заинтересовали портреты матери и жены виконта, висящие в картинной галерее. Но уже через минуту, переменив настроение и уютно расположившись на диванчике музыкального салона, она рассеянно слушала пояснения внимательного хозяина. Неужели и для той, незнакомой ей девушки, что проводила в его доме рождественские дни, он был также очарователен и любезен?

Молодая королева была уже на серединных сроках очередной беременности, чувствовала временами слабость, и к своей досаде, была вынуждена

пропустить небольшую танцевальную часть вечера. С ее уходом в отведённые апартаменты в сопровождении украдкой зевающего мужа, вечер и закончился.

На следующее утро венценосная гостья, лишенная в силу своего положения удовольствия совершать конные прогулки, изъявила желание осмотреть знаменитые оранжереи поместья. Принц Альберт, большой любитель натуры, сразу же после завтрака ушёл рисовать акварелью на берег живописного озёра и сопровождать жену не смог. Конюший королевы, обаятельный лорд Альфред, герцогиня Сазерленд и леди Портман составили ей компанию.

Опираясь на руку радушного хозяина, королева, не привыкшая долго ходить пешком, с трудом преодолела это небольшое расстояние. Войдя под своды стеклянного царства Флоры, она с интересом разглядывала душистые шпалеры и рабатки, искусно разбитые вдоль узких дорожек. Мельбурн указывал ей на самые ценные экземпляры коллекции, по праву гордясь своим детищем. Виктория наконец увидела изысканные орхидеи и гардении, что получала от Мельбурна до сих пор еженедельно. Мило беседуя, они незаметно ушли вперед по петляющим дорожкам оранжереи. Сопровождающие их дамы и лорд Альфред чуть отстали, долго и восхищенно рассматривая плантации совершенных камелий и экзотического, ещё редкого для Англии, древовидного японского пиона.

Близость виконта, его мягкие безукоризненные манеры и теплота голоса на мгновение всколыхнули в душе королевы позабытое чувство, аромат цветов напомнил о….

Почувствовав слабость в ногах и усиливающуюся духоту, она присела на мраморную скамью в тени высоких пальм. Зной позднего утра, плотный завтрак или корсет, что давил на грудную клетку, стали причиной подступившей к горлу королевы дурноты. Журчание маленького фонтана явственно пробудило чувство жажды. Если бы не условности и строгий этикет, то она с удовольствием сняла бы свои ажурные перчатки и подставила ладони под игривые струйки… Но она лишь чуть охрипшим голосом решилась попросить Мельбурна найти ее фрейлин и принести стакан воды. Проницательный взгляд премьер-министра на мгновение задержался на ее лице. Убедившись, что самочувствие королевы не вызывает серьёзных опасений, он оставил ее одну.

Энергичные шаги виконта по песчаной дорожке в окружении буйной растительности ещё не смолкли, когда маленький, белесый как лунь старичок показался из бокового служебного прохода.

— Рад видеть Вас в добром здравии, мадам! Услышав ваши голоса в наших райских кущах, поспешил так сказать засвидетельствовать…

От неожиданности королева вздрогнула: «Либо он сумасшедший, либо принимает меня за кого-то другого» — подумала она.

Между тем незнакомец, щурясь от яркого солнца и разглядывая свободный покрой платья гостьи, отвесив учтивый поклон, подошёл ближе.

— О, мои поздравления лорду, миссис Мельбурн, сердечно рад за него!

Он обезоруживающе улыбнулся сидящей на скамье женщине. — Простите старика, за прямоту, но отчего Вы не заглядывали ко мне так долго? При нашей последней встрече…

Молчание

мнимой мисс Кент его немного огорчило, пошарив в кармане фартука и найдя искомое, садовник наконец-то водрузил на нос свои очки. Что-то странное было в облике знакомой ему молодой женщины. Она была заметно полнее, голубоглаза и с некоторой долей высокомерия на лице. Это открытие явно его озадачило. Повисла неловкая пауза…

Из-за поворота дорожки показалась высокая фигура, Мельбурн бережно нёс высокий стеклянный бокал с водой. Встревоженные лица Эммы и Харриет выглядывали из-за его плеча.

— Ваше величество, с Вами все в порядке? Не нужно ли послать за коляской? — спросила чуткая леди Портман.

— Спасибо, да. Небольшое головокружение и только. Попросите лорда Альфреда распорядиться. — сухо ответила королева.

Мельбурн заметил ещё одного участника этой сцены.

— Позвольте представить Вам, мэм, мистера Финчера, лучшего специалиста по выращиванию орхидей и моего научного консультанта по цветоводству. — поспешил пояснить он.

Старичок смутился и повторно отвесил старомодный поклон. Королева едва заметно кивнула, а потом негромко прибавила, обращаясь к виконту:

— Я имела удовольствие беседовать с мистером Финчером о некоторых предметах, далёких от ботаники, лорд Мельбурн!

По растерянному лицу хранителя и по металлическим ноткам в голосе королевы, Уильям интуитивно догадался о недоразумении, что могло произойти здесь в его недолгое отсутствие.

Виктория покинула благоухающий Эдем слишком поспешно, следы неудовольствия и досады легко читались на ее чуть покрасневшем лице. Стоя на пороге оранжереи и глядя вслед удаляющейся лёгкой коляске королевы, он поймал сочувствующий взгляд Эммы из-под ажурного зонтика. Последствия ошибки мистера Финчера непременно скажутся на их отношениях с королевой. Но сердиться на него лорд Мельбурн был не вправе, ибо даже не мог себе вообразить подобного развития событий.

После лёгкого ланча, поданного для узкого круга лиц в парадной столовой, королева сказалась нездоровой и не выходила из своих апартаментов до момента отъезда в Хартфилд к маркизу Солсбери. Принц, не зная подробностей посещения оранжереи, не придал этому большого значения. Он был как всегда терпелив, немногословен и рассудителен, жена в положении становилась более эмоциональной и расстраивалась по пустякам. Как укротить ее необузданный темперамент он прекрасно знал, осталось дождаться рождения ребёнка.

Принимая окончательную отставку лорда Мельбурна с поста премьер-министра страны на личной аудиенции 30 августа 1841 года, королева с удивлением отметила про себя, что не испытывает большого сожаления. В памятный «кризис спальни», когда она боролась за его возвращение в кресло премьер-министра, ею двигал страх навсегда потерять дорогого Лорда М, лишиться опоры и поддержки своей власти.

Вспоминая себя, ту юную, порывистую девушку, что плакала, не соглашаясь отпустить Мельбурна в вынужденную отставку, она теперь искренне удивлялась. Прошло всего два года, но сколько всего случилось в жизни страны и в ее собственной, удивительным образом изменив её чувства к нему. Она смотрела на знакомое до последней черточки, красивое и умное лицо, но не испытывала глубокого разочарования. Этот период жизни закономерно подошёл к своему логическому концу, надо было навсегда проститься с Лордом М и его эпохой.