Подарок
Шрифт:
Тем временем незнакомец в черном костюме, а с ним еще двое похожих на него людей, незаметно отделившись от основной массы научной братии, потихоньку вышли в коридор. Миновав все этажи ВУЗа, они вышли на улицу, а затем, пройдя по ней, свернули за угол здания и сели в огромный «Мерседес», который был там заранее припаркован. Главный из людей достал мобильный телефон, набрал номер, и после короткого ожидания произнес в трубку:
— Главный, нештатная ситуация налицо. Действуем согласно инструкции десять дробь один. Ожидайте нас в точке назначения через два часа одиннадцать минут.
С этими словами «Мерседес» рванул
Однако, теперь давайте снова вернемся к нашему незабываемому герою, профессору Светлову, который в это солнечное утро вышел погулять по городскому бульвару. Маршрут был ученому хорошо знаком, и ноги сами повели его по узкой дорожке в сторону парка.
Как я уже описал, любой прохожий в нашем маленьком городке N, проходя по тому самому бульвару, мог бы запросто увидеть, как профессор Светлов задумчиво бредет по тротуару, совершенно при этом не замечая, что шнурок на его ботинке предательски развязался, угрожая тем самым своему немолодому владельцу болезненным падением.
Сегодня было воскресенье, однако, невзирая на выходной день, Профессор поднялся рано. Он был «жаворонком», так как утром ему лучше всего думалось.
Итак, оставив любимую жену досматривать сладкие сны, он встал с кровати, умылся, оделся и, даже не позавтракав, тихонько вышел за дверь своей квартиры, чтобы попытаться переварить в уме тот груз проблем, которые в одночасье свалились на его многострадальную шею.
Размышления же нашего героя имели следующий характер: его изобретение, «Генератор Абсолютной энергии», над созданием которого он работал последние десять лет, так и не смогло найти признания в научных кругах страны.
Вот уже целых полгода хождения по кабинетам, и обивания порогов на получение патента, а также письма, и телефонные звонки в высокие инстанции, включая три министерства — науки, энергетики, и образования, не привели к каким либо ощутимым результатам. И если к высмеиванию со стороны научной братии, за десять лет своих разработок, он как-то успел подготовиться, то на холодные и безучастные лица больших чиновников в вышестоящих кругах власти он совершенно не знал как реагировать.
Даже ближайшие сотрудники из его родного университета — почти все — перестали здороваться с ним, глядя при встрече на коллегу-профессора, будто на прокаженного. Там, на первой и единственной демонстрации своего Генератора полгода назад, все они были так вдохновлены его изделием, что в тот момент профессору казалось: вот-вот, еще немного, и все пойдет, как по маслу. Со временем выдадут патент, создадут документацию на технические условия, начнут потихоньку запускать в массовое производство. Затем все потихоньку бы закрутилось дальше. Глядишь, вскоре и автомобили бы стали ездить без шума, пыли, а главное, без бензина и подзарядки аккумуляторов.
«Эх, а я ведь так и не успел сделать устройство более компактным — с грустью думал ученый. — Лабораторию мою отобрали, установку приказали разобрать… Еще немного, и вопрос о моем преждевременном уходе на пенсию решится сам собой, как непреложный факт».
«Как же так?» — продолжал думать он — «Я ведь просто хотел, чтобы все было открыто и честно, тем более, что делал-то я свой генератор для блага всех людей мире, чтобы не было больше бензина, разливов нефти из танкеров,
Профессор вовсе не думал о том, чтобы присвоить себе изобретение, разработанное на базе родного университета — учебного заведения, которому он посвятил свои лучшие годы — того самого ВУЗа, где учился сам, а после работал на кафедре физики, начиная с должности простого лаборанта. Наш ученый, как я уже ранее упоминал, был человеком порядочным и честным, и если бы встал вопрос об авторстве, он с радостью вписал бы в список хоть Голованова с Зацепиным, или хотя бы даже самого Папу Римского! Лишь бы это имело смысл. Лишь бы этому изобретению был дан дальнейший ход. Что там говорить о деньгах! На неплохую предстоящую пенсию он уже и так заработал, а что до гонораров и премий, то уж они как-нибудь сообща поделили бы их между собой, думал он.
Идя дальше, профессор продолжал рассуждать о свой жизни в университете. Здесь и в самом деле прошли его лучшие годы. Именно тут, на том знаменательном корпоративном вечере, он познакомился со своей будущей женой, с которой прожил довольно счастливую жизнь. Здесь же теперь училась его дочь, а также лучшие ученики профессора.
С университетом у нашего ученого было связано столько много положительных моментов, что становиться «предателем» вовсе не входило в его планы. Не тех моральных принципов был наш профессор, хотя почти что именно в предательстве обвинил его тогда старина Голованов, который сгоряча сказал, что тот все эти годы зря занимал свою лабораторию.
Почему-то, даже после, спустя какое-то время после всего увиденного собственными глазами, профессор Голованов с пеной у рта упорно продолжал настаивать на том, что его коллега профессор Светлов — шарлатан, который много лет только и занимался тем, что разбазаривал государственные ресурсы.
— Ну и что с того, что оно — это ваше чертово колесо, вертится, — размахивая в воздухе своими маленькими кулачками, кричал Голованов — раз научного объяснения сему явлению нет, то и патент вам никто не выдаст! Вы даже не представляете, как сильно вы подставляете свой ВУЗ в глазах всей мировой научной общественности!
Выйдя из больницы, куда тот был помещен в результате сердечного приступа, случившегося с ним в лаборатории на той злополучной демонстрации, Голованов очень постарался, чтобы изобретение профессора Светлова кануло в лету. Именно он убедил вышестоящее руководство, чтобы те дали согласие на то, чтобы установку разобрали. Надо сказать, что в министерствах отнюдь не возражали, а, наоборот, приветствовали такой поворот событий, так как устройство профессора Светлова представляло из себя определенную проблему. И решение этой проблемы совершенно никому не было нужно.
Наш профессор Светлов не был осведомлен об интриге своего сотрудника по университету, и, наверное поэтому, не таил обиды на профессора Голованова. Ему просто было жаль, что годы его трудов прошли напрасно, и он глубоко переживал об этом.
Постепенно жизнь в университете вошла в свое обычное русло, оба профессора так же, как и обычно, продолжили свою преподавательскую деятельность, и об изобретении странного крутящегося механизма на столе в лаборатории, все стали потихоньку забывать.