Подарок
Шрифт:
Дел осторожно поглаживал ее по спине, радуясь, что наконец-то сумел подарить ей то, что до сих пор она так щедро дарила ему, как вдруг Карен испуганно дернулась, вскинув голову.
— А ты? Ты же не...
Он прервал ее, проведя губами по ее губам, и тихо, чуть улыбнувшись, сказал:
— Все хорошо, девочка. Это только передышка.
Начал целовать ее шею, поглаживая кончиками пальцев грудь, живот, снова спускаясь все ниже и ниже. Приласкав губами маленькое розовое ухо, шепнул туда еле слышно:
— Сзади —
Карен быстро перевернулась, оперлась на колени и локти — и, глядя, как она выгнулась перед ним, светлая и гладкая, с узкой талией и выпуклой попкой, Дел ощутил такой мощный приступ желания, что продолжать сдерживаться стало уже невозможно. Стоя на коленях, он скользнул в нее, стиснув зубы, чтобы заглушить рвущийся из горла крик, и начал двигаться — быстро, резко и напористо. Наслаждение накатывало волнами, все потеряло смысл, кроме этой бешеной скачки.
Легко поймав нужный ритм, Карен подавалась навстречу, а потом сжимала его глубоко внутри себя, словно не желая отпускать и все ближе и ближе подводя к желанному финишу. Он почувствовал приближение шквала, вонзился еще глубже, замер — и все-таки закричал, впившись пальцами ей в бедра и содрогаясь всем телом — раз, другой, третий...
Он лежал, лениво расслабившись, как кот, наевшийся сметаны и греющийся на солнце. Это не имело ничего общего с прежней апатией — просто здоровая лень полностью удовлетворенного мужчины, который только что неплохо провел время с женщиной, чувствует себя суперменом и готов свернуть горы, но делать это неохота, да и незачем.
Карен медленно приподнялась, вынудив его открыть глаза.
— Ты куда?
— В душ.
— Полежи еще немножко, не убегай, мне хорошо с тобой.
Она снова опустилась на подушку и Дел подтянул ее поближе, обняв одной рукой.
— Ты сообщила в свою контору, что больше не будешь работать?
— Да, только мне нужно сегодня туда заехать. Он вскинул голову и уставился на нее.
— Что случилось?
— Все в порядке. Просто...Томми просил подъехать днем.
Ближе, чем Томми, у нее никого не было и заехать к нему, попрощаться и поговорить, Карен считала само собой разумеющимся. Но она не знала, как объяснить это Делу, да и поймет ли он? — поэтому предпочла сменить тему разговора:
— А как ты относишься к кошкам?
— Никак. У меня их никогда не было. Ничего, думаю, мы с ней уживемся. Она кусается?
Карен тихо рассмеялась.
— Она очень хорошая, только ревнивая и любит порядок. Кошки вообще любят порядок.
Он серьезно кивнул головой.
— Ну ладно. Торжественно клянусь не ущемлять права твоей кошки и не привязывать к ее хвосту веревок с погремушками.Теперь все в порядке?
Она взъерошила ему волосы, почему-то ей понравилось это ощущение — его волосы, мягкие и прохладные, под рукой.
— Перестань меня лохматить! — Дел перекатился на кровати
И именно эти радостные смеющиеся глаза заставили Карен принять решение, отбросив в сторону последние сомнения — она поняла, что не может, да и не хочет огорчать его, и будь что будет.
Когда она вышла из ванной, по-прежнему босиком и с распущенными волосами, Дел сидел на корточках и критически разглядывал содержимое холодильника — остатки вчерашнего ужина.
— Тут кое-что осталось, или заказать что-нибудь? Есть еще свежие булочки, мне приносят...
Она рассмеялась, обняла его сзади и уткнулась носом в затылок.
— Не мучайся, иди мойся, я придумаю что-нибудь. Тут полно еды, еще и на вечер хватит.
— Даже с учетом кошки? — ему хотелось еще хоть немного постоять так, чтобы теплое дыхание щекотало за ухом.
— Надеюсь.
Стоя в душе, Дел внезапно понял, что напевает что-то — привычка, которой он лишился лет в девятнадцать.
Когда он вышел, его ждали только что вынутые из духовки горячие бутерброды (со вчерашним ростбифом и еще чем-то непонятным) и кофе. Только сейчас Дел понял, что зверски проголодался, впрочем, Карен ела с неменьшим аппетитом.
Бутерброды, оказавшиеся очень вкусными, как-то очень быстро кончились и он разочарованно взглянул на опустевший поднос, но тут Карен напомнила:
— Есть еще торт! — тут же сбегала и принесла его.
Дел был рад, что она без малейшего колебания положила себе солидный кусок и не разу не произнесла тошнотворного слова «калории», хотя в ее возрасте и при ее фигуре беспокоиться было действительно не о чем.
Трети торта хватило им, чтобы насытиться полностью.
— А что было в этих бутербродах? — спросил он, пытаясь помочь ей убрать со стола.
— Ростбиф, сыр и майонез. Посиди минутку, я сама справлюсь.
Он послушно отошел и сел, с удовольствием наблюдая за ней.
— А сыр откуда? Я вчера не заказывал.
— Все из холодильника.Ты что, не знаешь, что у тебя там?
— Не очень, — честно отозвался он.
— Ну, вот и все. — Карен зачем-то подошла к окну и огляделась. — А у тебя окно открывается?
— Нет, здесь шумно, но есть кондиционер. А тебе нужно окно?
— Да нет, наоборот, для кошки лучше, чтобы не открывалось. Она любопытная и может нечаянно убежать.
— Она у тебя что, никогда не выходит на улицу? Кстати, у нее имя есть?
— Ее зовут Манци. А на улицу она не выходит, там опасно.
Стоило Карен приблизиться, как он тут же потянул ее к себе, усаживая на колени.
— Ты же говорил, что у нас много дел? — рассмеялась она, устраиваясь поудобнее и обнимая его за шею.